Список форумов пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅ

 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Start Home_in_France Learning_in_France Job_in_France Health_in_France Photogallery Links
Путин

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅ -> ...в России
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Zabougornov
Добрый Администратор (иногда)


Зарегистрирован: 06.03.2005
Сообщения: 11520
Откуда: Обер-группен-доцент, ст. руководитель группы скоростных свингеров, он же Забашлевич Оцаат Поэлевич

СообщениеДобавлено: Пятница, 9 Октябрь 2015, 20:50:53    Заголовок сообщения: Путин Ответить с цитатой

http://www.kremlin.ru/events/president/news/50380
Интервью американскому журналисту Чарли Роузу для телеканалов CBS и PBS

В преддверии своего участия в юбилейной, 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке Владимир Путин дал интервью американскому журналисту Чарли Роузу.
29 сентября 2015 года
06:00
Московская область, Ново-Огарёво
Интервью американскому журналисту Чарли Роузу для телеканалов CBS и PBS.
Интервью американскому журналисту Чарли Роузу для телеканалов CBS и PBS.
1 из 3
Интервью американскому журналисту Чарли Роузу для телеканалов CBS и PBS.

Ч.Роуз: Мне бы хотелось поблагодарить Вас за то, что Вы пригласили нас сюда, к Вам домой, в этот чудесный день. Вы здесь называете это «бабьим летом». Мы будем записывать наше интервью, оно выйдет в эфир в воскресенье, а на следующий день Вы выступите в ООН с речью, которую сильно ждут. Вы будете выступать в ООН впервые за много лет. Что Вы скажете в ООН, Америке, всему миру?

В.Путин: Поскольку наше интервью выйдет перед моим выступлением, то мне кажется, было бы нецелесообразно подробно излагать всё, что я собираюсь сказать, но в общих чертах, конечно, я вспомню и об истории Организации Объединённых Наций. Уже сейчас могу сказать о том, что решение о создании ООН было принято как раз в нашей стране, в Советском Союзе, на Ялтинской конференции. Советский Союз и Россия, как правопреемница Советского Союза, является страной – учредительницей Организации Объединённых Наций и постоянным членом Совета Безопасности.

Конечно, нужно будет сказать о дне сегодняшнем, о том, как складывается международная жизнь сегодня, о том, что ООН остаётся единственной универсальной международной организацией, которая призвана поддерживать мир во всём мире. И в этом смысле у неё нет никакой альтернативы сегодня.

Ясно также, что она должна приспосабливаться к изменяющемуся миру, и мы все постоянно дискутируем на этот счёт: как она должна меняться, какими темпами, что качественно должно измениться.

Разумеется, придётся сказать, и даже не то что придётся, – нужно будет воспользоваться этой трибуной международной, для того чтобы дать российское видение сегодняшних международных отношений и будущего этой организации и мирового сообщества.

Ч.Роуз: Мы ожидаем, что Вы будете говорить об угрозе «Исламского государства» и о вашем присутствии в Сирии, ведь ваше присутствие там связано с этим. Какова ваша цель присутствия в Сирии, и как это относится к борьбе с ИГИЛ?

В.Путин: Я думаю, просто не сомневаюсь, что о проблеме борьбы, о необходимости борьбы с терроризмом будут говорить практически все выступающие с трибуны Организации Объединённых Наций, и мне тоже не уйти от этой темы. Это естественно, потому что это серьёзная общая угроза для всех нас, это вызов для всех нас. Сегодня терроризм представляет из себя угрозу для очень многих государств мира, от его деяний преступных страдает большое количество людей – сотни тысяч, миллионы людей. И перед всеми нами стоит задача – объединить усилия в борьбе с этим общим злом.

Что касается нашего, как Вы сказали, присутствия в Сирии, то оно выражается на сегодняшний день в поставках оружия сирийскому правительству, в обучении персонала, в оказании гуманитарной помощи сирийскому народу.

Мы исходим из Устава Организации Объединённых Наций, то есть из основополагающих принципов современного международного права, согласно которому помощь, та или иная, в том числе и военная помощь, может и должна оказываться исключительно легитимным правительствам тех или иных стран, с их согласия или по их просьбе, либо по решению Совета Безопасности Организации Объединённых Наций.

В данном случае мы имеем дело с просьбой сирийского правительства об оказании им военно-технической помощи, что мы и делаем в рамках абсолютно легальных международных контрактов.

Ч.Роуз: Госсекретарь Джон Керри сказал, что он приветствует Вашу поддержку в борьбе с ИГИЛ. Другие считают, что это боевые самолёты и системы ПЗРК, которые используются против обычной армии, а не против экстремистов.

В.Путин: Там есть только одна обычная легитимная армия. Это армия Президента Сирии Асада. И ему противостоит, по интерпретации некоторых наших международных партнёров, оппозиция. Но на самом деле, в жизни, реально, армия Асада борется с террористическими организациями.

Вы же лучше меня знаете о слушаниях, которые только что прошли в сенате, если я не ошибаюсь, Соединённых Штатов, где военные, представители Пентагона, отчитывались перед сенаторами о том, что сделано Соединёнными Штатами для подготовки боевой части оппозиционных сил. Ставилась цель сначала подготовить 5–6 тысяч бойцов, потом – 12 тысяч. В результате выяснилось, что подготовлено всего шестьдесят [человек], а с оружием в руках борются только четыре или пять человек, а все остальные просто перебежали, с американским оружием перебежали в ИГИЛ. Это во‑первых.

Во‑вторых, на мой взгляд, оказание военной поддержки нелегитимным структурам не отвечает принципам современного международного права и Уставу Организации Объединённых Наций. Мы поддерживаем исключительно легальные правительственные структуры.

В этой связи мы предлагаем сотрудничество и странам региона, мы пытаемся создать некую координационную структуру. Я лично проинформировал об этом и Президента Турции, Короля Иордании, Саудовскую Аравию, мы проинформировали об этом и Соединённые Штаты Америки, господин Керри, о котором Вы упомянули, имел обстоятельную беседу на этот счёт с нашим Министром иностранных дел господином Лавровым, ну и военные наши в контакте между собой обсуждают эту тему. Мы будем рады, если мы найдём общую платформу для совместных действий против террористов.

Ч.Роуз: Вы готовы присоединиться к США в борьбе против ИГИЛ, и поэтому вы находитесь в Сирии? Некоторые считают, что ваша цель отчасти заключается в том, чтобы сохранить администрацию Асада, ведь сейчас он теряет свои позиции, и для его правительства война идёт не очень хорошо. Является ли сохранение Башара Асада у власти целью присутствия России в Сирии?

В.Путин: Правильно, так и есть. Мы оказываем – я уже это сказал дважды в ходе нашей беседы, могу повторить в третий раз – мы оказываем поддержку легитимным властям Сирии. Более того, по моему глубокому убеждению, действуя в другом направлении, в направлении разрушения легитимных структур власти, мы можем создать ситуацию, которую сегодня наблюдаем в других странах региона либо в других регионах мира, например, в Ливии, где полностью дезинтегрированы все государственные институты.

Мы наблюдаем похожую ситуацию, к сожалению, и в Ираке. Нет никакого другого способа решения сирийской проблемы, кроме как укрепление действующих легальных государственных структур, оказание им помощи в борьбе с терроризмом, но и, конечно, побуждение их в то же самое время к позитивному диалогу со здоровой частью оппозиции и к проведению политических преобразований.

Ч.Роуз: Как Вы знаете, некоторые из партнёров по коалиции хотят, чтобы сначала Асад отказался от власти, и лишь после этого они будут готовы поддерживать правительство.

В.Путин: Я бы хотел им посоветовать или рекомендовать направить это пожелание сирийскому народу, а не самому Асаду. Только сирийский народ внутри страны вправе решать, кто и как и по каким принципам должен управлять страной. Советы подобного рода со стороны я считаю абсолютно неуместными, вредными и противоречащими международному праву.

Ч.Роуз: Вы поддерживаете Башара Асада. А поддерживаете ли Вы то, что он делает в Сирии и то, что происходит с теми сирийцами, миллионами беженцев, с сотнями тысяч людей, которые погибли, и многие из них были убиты его людьми?

В.Путин: А как Вы считаете, правильно ли поступают те, кто поддерживает вооружённую оппозицию и, главные образом, террористические организации только для того, чтобы свергнуть Асада, не заботясь о том, что будет со страной после полного уничтожения государственных институтов в этой стране?

Мы уже проходили это, я уже упоминал Ливию. Только что, совсем недавно это было. Соединённые Штаты активно помогали разрушать эти государственные институты. Хорошие они были или плохие – это другое дело. Но они разрушены, после этого Соединённые Штаты понесли тяжёлые утраты, в том числе и гибель своего посла. Понимаете, к чему это приводит?

Поэтому мы помогаем именно государственным легальным структурам, но, я хочу подчеркнуть это ещё раз, в надежде на то, что в Сирии будут проводиться необходимые для сирийского народа политические преобразования.

Вы всё время, неоднократно, с настойчивостью, которая достойна лучшего применения, говорите о том, что сирийская армия борется со своим народом. Но Вы посмотрите, кто контролирует 60 процентов территории Сирии. Где эта цивилизованная оппозиция? 60 процентов территории Сирии контролирует либо ИГИЛ, либо другие – «Джебхат ан-Нусра» и прочие террористические организации, организации, которые признаны таковыми, в качестве террористических, и Соединёнными Штатами, и другими государствами, и ООН. Они [эти террористические организации], а не кто‑либо другой, контролируют почти 60 процентов сирийской территории.

Ч.Роуз: То есть то, что Вас беспокоит – это то, что может произойти после [ухода] Асада. Вы говорите об анархии, Вы видите угрозу ИГИЛ. Как Вы думаете, это какая‑то особенная, уникальная террористическая организация?

В.Путин: Она превратилась в уникальную, потому что становится глобальной. Ведь они ставят перед собой цель – создать халифат от Португалии до Пакистана. Они уже претендуют на исламские святыни – на Мекку и Медину. Их деятельность, активность, простирается уже далеко за границы тех территорий, которые они сегодня контролируют.

Что же касается беженцев, то страны происхождения беженцев, это не только Сирия. А из Ливии кто бежит? Кто бежит из стран Центральной Африки, где тоже исламисты сегодня хозяйничают? Кто бежит из Афганистана, из Ирака? Что, разве беженцы бегут только из Сирии?

Почему Вы решили, что из Сирии беженцы бегут только в результате тех действий, которые осуществляет Асад по защите своего государства? Почему Вы не думаете, что беженцы бегут в том числе и от зверств террористов, в том числе игиловцев, которые обезглавливают людей, сжигают их заживо, топят, уничтожают памятники мировой культуры?

Люди бегут и от них, и прежде всего от них. Ну и, конечно, от боевых действий – это понятно. Но их бы не было, этих боевых действий, если бы эти террористические формирования не подпитывались бы извне оружием и деньгами. У меня создаётся впечатление, что кто‑то хочет использовать в том числе отдельные подразделения либо ИГИЛ в целом, для того чтобы снести Асада, а уже потом думать, как избавиться от ИГИЛ. Это сложная задача, и, мне кажется, она практически неисполнима.

Ч.Роуз: Вы боитесь, что они [террористы] придут в Россию? Опасаетесь ли Вы, что если это не остановить сейчас, они могут попасть в Россию через Европу, и даже в США, и вы поэтому должны вмешаться, поскольку никто больше не предпринимает необходимых шагов, для того чтобы противостоять ИГИЛ?

В.Путин: Серьёзные шаги в борьбе с этой угрозой действительно мало кто делает. Мало кто предпринимает серьёзные, эффективные шаги. Об эффективности действий наших американских партнёров мы слышали в ходе отчёта Пентагона в сенате Соединённых Штатов. Низкая эффективность, надо прямо сказать. Я здесь совершенно не собираюсь, знаете, иронизировать, кого‑то там цеплять или показывать пальцем на кого‑то. Мы сотрудничество предлагаем, мы предлагаем объединить усилия.

А боимся мы или не боимся? Нам нечего бояться. Мы в своей стране и контролируем ситуацию. Но мы прошли через очень тяжёлый путь борьбы с терроризмом, с международным терроризмом, на Северном Кавказе. Это первое.

Второе. Нам достоверно известно, что на территории Сирии сегодня находятся боевики числом не менее двух тысяч, а может быть, и более двух тысяч человек – выходцы из России и других республик бывшего Советского Союза, и, конечно, угроза их возвращения в Россию существует. И поэтому лучше помочь Асаду покончить с ними там, чем ждать, пока они явятся сюда.

Ч.Роуз: Да, но Вы говорите, что подключились, поскольку считали, что эта работа выполняется недостаточно хорошо. Вы слышали о том, что происходит в американском Сенате, услышали о результатах, и решили, что Россия должна действовать?

В.Путин: Мы и так действуем и действовали всегда по этому направлению. Мы сотрудничали со многими странами и продолжаем сотрудничать, в том числе с Соединёнными Штатами. Мы постоянно направляем нашим коллегам по партнёрским каналам спецслужб нужную для американских специальных подразделений информацию, для того чтобы внести свой вклад в обеспечение безопасности, в том числе и американских граждан, и в Соединённых Штатах, и за пределами Соединённых Штатов. Но полагаю, что сегодня такого уровня координации недостаточно, нужно плотнее работать друг с другом.

Ч.Роуз: В чём состоит предлагаемая Вами стратегия, помимо того, чтобы просто поддерживать режим Башара Асада?

В.Путин: Я уже об этом сказал: мы должны помочь армии Асада. А кроме армии Асада сегодня с ИГИЛ на территории вообще никто не воюет. Я хочу, чтобы вы и ваши зрители, слушатели наконец осознали: никто, кроме армии Асада, с ИГИЛ и другими террористическими организациями на территории Сирии не воюет, никто.

Незначительные удары авиации, в том числе авиации Соединённых Штатов, не решают вопроса по существу, по сути. После этих ударов работа должна идти на территории, это всё должно быть строго скоординировано. Нужно понять, какие удары, куда наносить и кто за этими ударами будет дальше двигаться на территории. В Сирии, кроме армии Асада, никакой другой силы не существует.

Ч.Роуз: Готовы ли Вы направить российские войска в Сирию, если в рамках борьбы с ИГИЛ в этом возникнет необходимость?

В.Путин: Россия не будет участвовать ни в каких войсковых операциях на территории Сирии или в других государствах, во всяком случае, на сегодняшний день мы этого не планируем. Но мы думаем над тем, как интенсифицировать нашу работу и с Президентом Асадом, и с нашими партнёрами в других странах.

Ч.Роуз: Что это означает?

В.Путин: Это означает, что в боевых действиях непосредственно наши военнослужащие принимать участия не будут, не будут воевать. Мы будем поддерживать армию Асада…

Ч.Роуз: Вы имеете в виду авиационные удары?

В.Путин: Я имею в виду войну, боевые действия на территории, пехоту, моторизованные части.

Ч.Роуз: Многие считают, что действия Асада играют на руку ИГИЛ, что ужасное отношение к сирийскому народу, против которого режим использует баррель-бомбы и предпринимает другие враждебные действия является своего рода помощью ИГИЛ. Следовательно, если Асад уйдёт, то в стране настанет переходный период, который будет способствовать борьбе против ИГИЛ.

В.Путин: Выражаясь профессиональным языком спецслужб, могу сказать, что такая оценка – это явное активное мероприятие врагов Асада. Это антисирийская пропаганда, ничего общего между Асадом и ИГИЛ не существует, они воюют друг с другом. И повторяю ещё раз: Асад и его армия – единственная сила, которая реально воюет с ИГИЛ.

Ч.Роуз: Но ранее были сообщения о том, что вы готовитесь, а точнее уже начали снижать степень поддержки режима Асада, и в конченом счёте вы хотели согласованного политического перехода.

В.Путин: Мы считаем, что вопросы политического характера в любой стране, в том числе и в Сирии, должны решаться, прежде всего, её народом. Но мы готовы оказать содействие и официальным властям Сирии, и здоровой части оппозиции в том, чтобы они нашли между собой какие‑то точки соприкосновения и договорились о политическом будущем своей страны.

Именно для этого мы организовали в Москве серию встреч представителей оппозиции и представителей правительства Асада. Мы приняли участие в Женевской конференции на этот счет. Мы и дальше готовы действовать в этом же направлении, подталкивая обе стороны, и официальные власти, и оппозиционные – к тому, чтобы они договаривались друг с другом, но мирными средствами.

Ч.Роуз: Вот то, что было написано сегодня в газете «The Washington Post»: «В условиях вакуума американского лидерства Президент России Владимир Путин отправляет войска и военную технику в Сирию, стремясь подтолкнуть мир к урегулированию сирийского кризиса посредством создания новой коалиции по борьбе с «Исламским государством», которая включала бы в себя сирийское правительство». Интересно, они говорят, что Вы заполняете как бы вакуум американского лидерства. Так пишет «The Washington Post».

В.Путин: Мы не заполняем вакуум американского лидерства, мы пытаемся предотвратить создание вакуума власти в Сирии вообще, потому что как только уничтожаются государственные структуры в том или ином государстве, в той или иной стране, вот тогда создается вакуум власти, и этот вакуум моментально заполняется террористами. Так было в Ливии, в Ираке, так было в некоторых других странах. То же самое происходит в Сомали, в Афганистане было то же самое. Ни о какой борьбе с американским лидерством для нас речи не идет.

Ч.Роуз: Ну, вакуум – это вопрос. Кажется, что у Вас вызывает опасение один момент: Вы говорите о правительстве сильном и централизованном, представление о котором существует в сознании россиян, и Вы очень опасаетесь того, что сильного правительства в Сирии нет, как нет его и в некоторых других странах. Отсутствие сильной власти – это Ваш личный страх?

В.Путин: Я не говорю о том, что там нет сильного правительства. Я говорю о том, что если не будет никакого правительства, то будет анархия и вакуум, и этот вакуум и эта анархия быстро трансформируются в терроризм.

Вот в Ираке: там был известный персонаж Саддам Хусейн, он был хорош или плох, ведь на каком‑то этапе (Вы, наверное, подзабыли или как?) но ведь Соединённые Штаты активно сотрудничали с Саддамом, когда он воевал с Ираном: помогали ему оружием, дипломатическую поддержку осуществляли, политическое сопровождение и так далее. Потом почему‑то рассорились с ним и решили его ликвидировать. Но, ликвидируя Саддама Хусейна, ликвидировали и иракскую государственность, и тысячи людей из бывшей партии Баас, тысячи иракских военных, которые входили в суннитскую элиту государства, оказались выброшенными на улицу. О них никто не подумал, и сегодня они пополнили армию ИГИЛ.

Вот против чего мы выступаем. Мы не против того, чтобы какая‑то страна осуществляла какое‑то где‑то лидерство, но мы против бездумных действий, которые приводят к вот таким негативным, трудно исправляемым ситуациям.

Ч.Роуз: Как Вам известно, Москву недавно посетил представитель Ирана – генерал Сулеймани. Какова будет его роль и роль курдских сил в Сирии? И что в этой связи необходимо делать?

В.Путин: Я уже говорил: считаю, что все страны региона должны объединить свои усилия в борьбе с общей угрозой – с терроризмом в целом и с ИГИЛ в частности. Это касается и Ирана, это касается Саудовской Аравии – несмотря на то что отношения между двумя странами не самые лучшие, но угроза от ИГИЛ исходит для тех и для других, – это касается Иордании, это касается Турции – несмотря на то что там существуют определённые проблемы по курдской проблематике, – но в урегулировании ситуации, на мой взгляд, заинтересованы все. Наша задача в том, чтобы объединить эти усилия для борьбы с общим врагом.

Ч.Роуз: Это очень широкая формулировка, кроме всего прочего, это может означать новые усилия со стороны России, для того чтобы взять на себя лидирующую роль на Ближнем Востоке, и что это представляет собой Вашу новую стратегию. Действительно ли это так?

В.Путин: Нет, мы уже упомянули, что заставляет нас оказывать возрастающую поддержку Правительству Асада и думать о перспективах ситуации в регионе.

Я Вам уже сказал, Вы сами спросили – я ответил. Более двух тысяч боевиков, выходцев из бывшего Советского Союза находятся на территории Сирии. Есть угроза, что они к нам вернутся. Так чем ждать, пока они к нам вернутся, лучше помочь Асаду бороться с ними там, на территории Сирии. Вот это самый главный побуждающий мотив, который подталкивает нас к тому, чтобы оказать Асаду содействие.

В целом мы, конечно, не хотим, чтобы ситуация в регионе сомализировалась, чтобы там не возникали все новые и новые Сомали, потому что это все находится в непосредственной близости от наших границ, мы хотим развивать нормальные отношения с этими странами. У нас традиционно вообще с Ближним Востоком, традиционно, хочу подчеркнуть, всегда были очень добрые отношения. Мы рассчитываем, что так и будет в будущем.

Ч.Роуз: Вы гордитесь Россией, и это значит, что Вы хотите, чтобы Россия играла более значительную роль во всём мире. И это один из таких примеров.

В.Путин: Это не является нашей самоцелью. Я горжусь Россией и уверен: подавляющее большинство граждан моей страны испытывает чувство любви и уважения к своей Родине. Нам есть чем гордиться: и российский культурой, и российской историей. У нас есть все основания верить в будущее нашей страны. Но у нас нет какого‑то фетиша по поводу супердержавности России на мировой арене. Мы занимаемся только одним — защитой своих коренных интересов.

Ч.Роуз: Но вы – это одно из лидирующих государств, потому что у вас есть ядерное оружие. Вы сила, с которой нужно считаться.

В.Путин: Я надеюсь, иначе зачем же мы имеем это оружие? Мы исходим из того, что и ядерное оружие, и другие виды вооружений — это средства защиты нашего суверенитета и законных интересов, а не средства для агрессивного поведения или реализации каких‑то несуществующих имперских амбиций.

Ч.Роуз: Когда Вы приедете в Нью-Йорк, Вы запросите встречу с Президентом Обамой?

В.Путин: Такие встречи планируются заранее. У Президента Обамы, я знаю, в ходе таких мероприятий день расписан по секундам, не только по минутам, огромное количество делегаций со всего мира.

Ч.Роуз: Вы думаете, у него не найдется минуты для Президента России?

В.Путин: Это его выбор. Мы всегда открыты для любых контактов: и на самом высоком уровне, и на уровне министерств, ведомств, на уровне специальных служб, если нужно. Но если Президент Обама найдёт эти несколько минут – я буду рад, конечно, я с ним встречусь. Если по каким‑то причинам это не удастся сделать с его стороны, ничего страшного, у нас будет возможность поговорить и на «двадцатке», и на других мероприятиях.

Ч.Роуз: Вы готовы увидеть Президента, Вы скажете: «У меня есть план для Сирии, давайте сотрудничать, давайте посмотрим, что мы можем сделать. Давайте сотрудничать по Сирии, давайте посмотрим, что мы можем делать в других областях».

В.Путин: Вы знаете, дело вот в чём. Дело в том, что такие серьёзные вопросы (окончательная точка, может быть, ставится на самом высоком уровне между президентами) готовятся в ходе предварительных консультаций между министрами иностранных дел, военными ведомствами, специальными службами.

Это большая работа, и если она готова к завершению, то тогда есть смысл встречаться, эту точку поставить. Если наши коллеги к завершающему этапу не подошли, мы можем с Президентом Обамой встретиться, пожать друг другу руки, поговорить по текущим вопросам, мы, и я со своей стороны, лично, всегда готовы к этим контактам.

Ч.Роуз: Но мы говорим о лидерстве, и если Вы будете там выступать, то Вы, я думаю, захотите, чтобы Президент Обама к этому прислушался. Я думаю, если Вы позвоните ему… И Вы так уже делали после нашего обсуждения этого вопроса в Петербурге, Вы позвонили тогда Президенту и сказали: «Давайте обязательно встретимся и обсудим важные вопросы, потому что мы вдвоём будем делать что‑то лучше, чем по отдельности».

В.Путин: Да, и я так делал, я звонил Президенту Обаме, и Президент Обама мне звонил по разным вопросам. Это входит в обычную практику нашего взаимодействия, здесь нет ничего необычного, ничего экстраординарного.

Повторю ещё раз: любые личные встречи, они, как правило, готовятся нашими сотрудниками. Я Вам в третий раз говорю: мы готовы, но это не от нас зависит. Если американская сторона хочет здесь встреч, мы будем встречаться.

Ч.Роуз: Вам вообще не нужно готовиться, потому что Вы каждый день занимаетесь этими вопросами. Какая Вам нужна подготовка для того, чтобы встретиться с Обамой? И ему не нужна. Думаю, то, о чём Вы говорите, это какие‑то дипломатические любезности.

В.Путин: Сколько лет Вы работаете журналистом?

Ч.Роуз: Больше, чем я хочу вспоминать, честно говоря.

В.Путин: Мне трудно давать Вам советы, к чему Вы готовы, к чему Вы не готовы. (Смех.)

Почему Вы считаете, что Вы можете давать мне советы, к чему я готов или не готов, когда я уже не первый срок работаю Президентом? Но самое главное не в этом. Самое главное, что и Россия – и Президент России, и Правительство, и все мои коллеги – мы готовы к этим контактам на самом высоком уровне, на правительственном, на уровне министерств, ведомств. Настолько готовы идти далеко, насколько готовы наши американские партнёры.

Кстати говоря, площадка ООН, она для этого и создавалась, для того чтобы искать компромиссы, для того чтобы общаться друг с другом. Поэтому, конечно, если мы воспользуемся этой площадкой, это будет хорошо.

Ч.Роуз: Позвольте спросить, что Вы думаете о Президенте Обаме? Как Вы оцениваете его?

В.Путин: Я не считаю себя вправе давать оценки Президенту Соединённых Штатов. Это дело американского народа. У нас с Президентом Обамой хорошие личные отношения, достаточно откровенные и деловые. Этого вполне достаточно для того, чтобы исполнять наши функции.

Ч.Роуз: Как Вы думаете, его деятельность в международных отношениях отражает слабость?

В.Путин: Почему? Совсем я так не считаю. Понимаете, дело вот в чём. В любой стране, в том числе и в Соединённых Штатах – в Соединённых Штатах, может быть, даже чаще, чем в какой‑то другой стране, – внешнеполитические факторы используются для внутриполитической борьбы. В Соединённых Штатах скоро уже предвыборная кампания. Всегда разыгрывается либо российская карта, либо ещё какая‑то, политические противники выдвигают всякие обвинения против действующего главы государства, а здесь много всяких линий атаки, в том числе обвинения в некомпетентности, в слабости, ещё в чём‑то. Я так не считаю и ввязываться во внутриполитические американские дрязги не собираюсь.

Ч.Роуз: Позвольте задать Вам такой вопрос: как Вы думаете, он к Вам прислушивается?

В.Путин: Мне кажется, что мы все друг к другу отчасти прислушиваемся именно в той части, которая не противоречит нашим собственным представлениям о том, что мы должны делать, а чего не должны. Но, во всяком случае, у нас существует диалог, и мы слышим друг друга.

Ч.Роуз: Вы слышите друг друга. Вы говорите, что Россия – не сверхдержава. Как Вы думаете, он считает Россию равной? Считает ли он Вас равным? И это то, как Вы хотите, чтобы к Вам относились?

В.Путин: (Смех.) Так Вы его спросите, он же ваш Президент. Как я могу знать, что он думает?

Повторяю, у нас ровные и межличностные отношения, и человеческие очень ровные, уважительные, во всяком случае, друг к другу, и деловые контакты вполне на хорошем рабочем уровне. А что думает Президент Соединённых Штатов, Президент Франции, Канцлер ФРГ, Премьер Японии или Председатель Госсовета КНР или Председатель КНР, откуда я знаю? Мы смотрим не по тому, что нам кажется, а по тому, что люди делают.

Ч.Роуз: Конечно, я с Вами полностью согласен. Вам нравится представлять Россию, Вы любите свою работу, и я знаю, что Вы работали во внешней разведке, и я понимаю, что это Ваша работа – «читать людей».

В.Путин: Была моя работа. Сегодня у меня другая работа и уже довольно давно.

Ч.Роуз: Кто‑то в России мне сказал, что бывших сотрудников КГБ не бывает.

В.Путин: Вы знаете, бесследно не проходит ни один этап нашей жизни. Чем бы мы ни занимались, что бы мы ни делали, всегда эти знания, этот опыт, они всегда остаются с нами, и мы несём их с собой дальше, как‑то используем. В этом смысле – да, они правы.

Ч.Роуз: Однажды один из сотрудников ЦРУ сказал мне, что Вы обладаете важными навыками. Вы можете очаровывать людей, и у Вас это хорошо получается. Вы их своего рода соблазняете.

В.Путин: Если Вам сказали в ЦРУ, то так, наверное, оно и есть. Они специалисты неплохие. (Смех.)

Ч.Роуз: Ну это Вы знаете, я уверен.

Давайте мысли вслух, потому что это важно. Как Соединённые Штаты и Россия могут сотрудничать, для того чтобы мир был лучше? Подумайте об этом.

В.Путин: Мы всё время над этим думаем. Одно направление нашего взаимодействия, которое является чрезвычайно важным сегодня для многих людей, для миллионов людей на планете – это общее объединение усилий и общая борьба с терроризмом, с другими проявлениями подобного рода: борьба с наркотиками, борьба с распространением оружия массового уничтожения, борьба с голодом, борьба за экологию, борьба за сохранение разнообразия мира, борьба за то, чтобы мир был более прогнозируемым, более стабильным.

Ч.Роуз: Стабильным где?

В.Путин: Везде, во всех регионах. То, что Вы сказали, Вы сами упомянули о том, что Россия и Соединённые Штаты – крупнейшие ядерные державы, это накладывает на нас дополнительно особую ответственность. Кстати говоря, на отдельных направлениях мы с ней справляемся и вместе работаем, в частности по иранской ядерной программе. Мы же работали вместе и в целом добились положительного результата.

Ч.Роуз: А как же это сработало? Президент Обама неоднократно благодарил Вас за помощь, которую Вы оказали в достижении этого окончательного соглашения. Что сделали Вы и ваши дипломаты, что сделал ваш Министр иностранных дел Лавров, чтобы достичь этого?

В.Путин: Дело в том, что, как это ни покажется кому‑то странным, интересы Соединённых Штатов и Российской Федерации иногда всё‑таки совпадают. И в данном случае, когда я Вам говорил, только что говорил о том, что на нас лежит особая ответственность за нераспространение оружия массового уничтожения, наши интересы точно здесь совпадают. Именно поэтому мы совместно с Соединёнными Штатами последовательно и напряжённо работали над разрешением этой проблемы.

Россия руководствовалась не только этими соображениями, а ещё и тем, что Иран – наш сосед, наш традиционный партнёр, и мы очень хотели, чтобы ситуация вокруг этой страны была нормализована. Мы исходим из того, что после нормализации и решения этой проблемы ситуация с безопасностью в регионе Ближнего Востока должна укрепиться. И в этом смысле наши оценки того, что произошло по иранской ядерной проблеме, практически полностью совпадают с американскими партнёрами.

Ч.Роуз: Следующим Президентом США, вероятно, станет республиканец. Как Вы знаете, все члены Республиканской партии выступают против соглашения по Ирану. Что бы Вы им сказали?

В.Путин: Я только что сказал. Если нужно повторить, я готов повторить ещё раз.

Считаю, что достигнутая договорённость отвечает интересам международной безопасности, укрепляет ситуацию в регионе, ставит определённые серьёзные преграды на пути распространения ядерного оружия, поскольку ситуация берётся под полный и всесторонний контроль МАГАТЭ и нормализует ситуацию на Ближнем Востоке в целом, потому что позволяет строить нормальные деловые, коммерческие, партнёрские, политические отношения со всеми странами региона.

Ч.Роуз: Вашему рейтингу популярности в России, я думаю, позавидует любой другой политик в мире. Что делает Вас настолько популярным?

В.Путин: Есть нечто, что объединяет меня и других граждан России, у нас есть нечто общее, что нас объединяет, – любовь к Родине.

Ч.Роуз: Во время празднования 70-летней годовщины окончания Второй мировой войны, когда все вспоминали о жертвах, которые понесла Россия, нас всех очень сильно тронула картина: Вы стояли со слезами на глазах, держа в руках фотографию Вашего отца.

В.Путин: Да, моя семья понесла серьёзные потери, мои родственники в целом в ходе Второй мировой войны. Это правда. В семье отца, у них было, по‑моему, пять братьев, четверо погибли. Со стороны мамы – там тоже примерно такая же картина. Россия вообще пострадала сильно. Конечно, мы не можем этого забыть и не должны забывать, не для того, чтобы кого‑то обвинять, а для того, чтобы ничего подобного в будущем не повторилось. Мы должны помнить об этом.

Мы, кстати говоря, с большим уважением относимся к ветеранам, в том числе к американским ветеранам. Они были на Параде Победы у нас 9 мая этого года. Мы помним и о жертвах, которые понесли другие страны коалиции, Великобритания, Китай. Мы помним об этом. Считаю, что это наша общая позитивная память. Наша совместная борьба с нацизмом всё‑таки будет хорошей платформой для того, чтобы преодолевать те проблемы, с которыми мы сталкиваемся сегодня.

Ч.Роуз: Это то, что Вы хотели бы укрепить, – партнёрство с Америкой, направленное против общих врагов?

В.Путин: Не против общих врагов, а в интересах друг друга.

Ч.Роуз: Несмотря на то, что, как Вам известно, Вы очень популярны, многие в России Вас критикуют. Насколько Вам известно, они говорят, что Россия – скорее автократична, чем демократична. Политическая оппозиция и журналисты находятся в российских тюрьмах, их убивают. Утверждают, что Ваша власть – безраздельна, а также, что власть и, тем более, абсолютная власть развращает абсолютно. Что бы Вы сказали этим людям, обеспокоенным политическим климатом в России?

В.Путин: Не может быть никакой демократии без соблюдения закона, и все должны его соблюдать – это самое главное и основное, о чём мы все должны помнить, о чём никто не должен забывать.

Что касается таких трагических вещей, как гибель людей, в том числе журналистов, – к сожалению, это происходит во всех странах мира. Но если это происходит у нас, мы делаем всё для того, чтобы виновники были найдены, изобличены и наказаны.

Мы так будем действовать по всем направлениям. Но самое главное, что мы будем и дальше работать над совершенствованием нашей политической системы, с тем чтобы люди чувствовали, рядовой человек чувствовал, что он влияет на жизнь государства и общества, влияет на власть, и чтобы власть чувствовала ответственность перед теми людьми, которые доверяют представителям власти в ходе избирательных кампаний.

Ч.Роуз: Как Вам хорошо известно, если Вы, как лидер этой страны, будете настаивать на верховенстве закона и справедливости, тогда можно добиться многого в плане искоренения такого негативного восприятия.

В.Путин: Можно многое, но не у всех и не всё сразу получается. Вот в Соединённых Штатах сколько демократический процесс развивается? С самого начала создания Соединённых Штатов. Ну а что, сейчас, Вы считаете, что всё решено с точки зрения демократии? Если бы всё было решено, то не было бы проблемы Фергюсона, правда? Не было бы других проблем подобного рода, не было бы произвола полиции. Но наша задача заключается в том, чтобы видеть все эти проблемы и вовремя и должным образом на это реагировать. То же самое касается России. У нас тоже много проблем.

Ч.Роуз: Таким образом, людей, которые убили Бориса Немцова, их будут в полной мере преследовать по закону?

В.Путин: Я сразу сказал об этом, что это позорная страница в нашей современной истории, и преступники должны быть найдены и изобличены, наказаны. Может быть, это не сразу делается, но у нас есть и другие примеры преступлений подобного рода. И в конечном итоге, несмотря на то что расследование длится достаточно долго, оно приходит к своему логическому завершению.

Ч.Роуз: Вы знаете, что я восхищаюсь Россией, российской культурой, литературой, музыкой. Это огромная страна, большая страна. Многие люди, включая Сталина, говорили, что России необходим сильный, авторитарный лидер. «России, – говорил Сталин, – нужна такая фигура». Был ли Сталин прав?

В.Путин: Нет. Я не помню, где он это говорил, поэтому не могу подтвердить эти цитаты. России, так же как и любой другой стране, нужны не диктаторы, а нужны справедливые принципы организации государства и общества, справедливые, эффективные и гибко реагирующие на изменения мира внутри страны и вовне, – вот что нужно России.

Ч.Роуз: Но в России существует традиция сильного руководства.

В.Путин: Смотрите: в большинстве европейских стран парламентская демократия, в Японии парламентская демократия, во многих странах парламентская демократия, но почему‑то в Соединённых Штатах государство устроено по‑другому – там достаточно жёсткая президентская республика.

У каждой страны есть свои особенности, свои традиции, которые отражаются в сегодняшнем дне и будут отражаться в будущем. Есть такие традиции и в России, но речь идёт не о сильном человеке, хотя сильный человек нужен во власти, вопрос только в том, что понимать под понятием сильного человека. Если это человек с диктаторскими наклонностями – это одно. А если это просто справедливый руководитель, который действует в рамках своих полномочий, в рамках закона и в интересах подавляющего большинства общества, действует последовательно и принципиально, то это совершенно другое.

Я считаю, что Россия вот в таких людях, второго типа, нуждается, конечно, гораздо больше, чем просто в людях с диктаторскими замашками.

Ч.Роуз: Как Вам известно, некоторые называют Вас царём.

В.Путин: Ну и что? Меня, знаете, по‑разному называют.

Ч.Роуз: Этот титул Вам соответствует?

В.Путин: Нет. У нас знаете как говорят: хоть горшком называйте, только в печку не ставьте. Важно не то, как тебя называют со стороны доброжелатели, друзья или твои политические противники. Важно то, что ты сам думаешь о том, что ты обязан делать в интересах страны, которая тебе доверила такой пост, как глава Российского государства.

Ч.Роуз: Люди в России Вас боятся?

В.Путин: Думаю, что нет. Я исхожу из того, что большинство людей мне доверяет, если голосуют за меня на выборах. А это самое главное. Это накладывает огромную ответственность, колоссальную. Я благодарен людям за это доверие, но, конечно, чувствую огромную ответственность за то, что я делаю, и за результат своей работы.

Ч.Роуз: В США о Вас очень много говорят.

В.Путин: Нечем больше заняться? (Смех.)

Ч.Роуз: Может быть, они просто любопытные люди? Может быть, Вы интересный человек, может, в этом все дело?

Но они видят в Вас, прежде всего, очень сильного лидера. Они знают, что Вы работали в КГБ, затем строили свою политическую карьеру в Санкт-Петербурге, став заместителем мэра, и далее переехали в Москву. Примечательно то, что они видят Вас на фотографиях с голым торсом, скачущим на лошади, и они говорят: это человек, который создаёт свой образ сильного мужчины.

В.Путин: Я уверен, что человек, который находится на моём месте, всё‑таки должен давать положительный пример людям. В тех областях, где он может делать это, он делать это обязан.

У нас в 90-е годы, в начале 2000-х была очень серьёзная ситуация в социальной сфере, была разрушена система социальной защиты, очень много проблем возникло, с которыми мы до сих пор не можем эффективно, до конца справиться, в области здравоохранения, развития спорта.

Полагаю, что здоровый образ жизни – это чрезвычайно важная вещь, которая лежит в основе решения очень многих важных проблем, в том числе и здоровья нации. Невозможно с помощью таблеток решить проблемы здоровья миллионов людей. Нужно, чтобы у людей был навык, было пристрастие, была мода на здоровый образ жизни, на занятия физкультурой и спортом.

Поэтому я считаю, что правильно, когда не только я, но и другие мои коллеги: и Председатель Правительства, министры, депутаты Государственной Думы, когда они, как сегодня, допустим, принимают участие в марафонском забеге на двух дистанциях, когда они посещают футбольные матчи, когда сами принимают участие в спортивных соревнованиях. Вот отсюда в том числе – не только, но в том числе – зарождаются интересы и любовь миллионов людей к занятиям физической культурой и спортом. Считаю, что это чрезвычайно важная вещь.

Ч.Роуз: Могу ли я предположить, что Вам нравится этот образ сильного человека с голым торсом, скачущего верхом на лошади? Вы хотите, чтобы именно таким сильным лидером Вас видели люди в России и во всем мире?

В.Путин: Я хочу, чтобы все знали: Россия в целом и руководство России – это нечто эффективное и должным образом функционирующее, что это всё вместе: и сама страна, институты страны, руководители страны – люди здоровые, дееспособные и готовые к сотрудничеству с нашими партнёрами где бы то ни было: и в области спорта, и в области политики, и в области взаимоотношений в борьбе с современными угрозами. Я думаю, что здесь, кроме позитива, ничего нет.

Ч.Роуз: Уместно предположить, что Вы верите в идею сильного лидера, поскольку Вы верите в идею сильного центрального правительства, и Вы уже рассказали, что происходит в отсутствие сильного руководства.

Интересует ли Вас Америка в большей степени, чем любое другое государство, с которым Вы взаимодействуете? Я задаю этот вопрос, поскольку, как я уже сказал, Вы интересны США. А Вам интересна Америка? Наблюдаете ли Вы за политическими дебатами в Республиканской партии?

В.Путин: Наблюдать так, чтобы совсем уже в ежедневном режиме, – нет. Но, конечно, нам интересно, что происходит в Соединённых Штатах. Это крупнейшая мировая держава, экономический и военный лидер сегодня – это очевидный факт. Поэтому Америка оказывает огромное влияние на ситуацию в мире в целом. Конечно, нам небезынтересно, что там происходит. Мы внимательно за этим наблюдаем, но так, чтобы в ежедневном режиме следить за перипетиями внутриполитической американской жизни, – это скорее нет, чем да.

Ч.Роуз: Если бы Вы посмотрели эти дебаты, то узнали бы, что говорит Дональд Трамп. Этот известный человек высказывает желание встретиться с Вами, считая, что вы поладите.

В.Путин: Да, это я слышал. Мы будем рады любым контактам с будущим президентом Соединённых Штатов, кто бы это ни был. Любой человек, который получит доверие американского народа, может рассчитывать на то, что мы будем с ним работать.

Ч.Роуз: Марко Рубио – один из кандидатов на пост Президента США от Республиканской партии – говорит о Вас не самые лестные вещи. Например, в ходе политических дебатов он назвал Вас гангстером, что выглядит как нападки на Россию в целом.

В.Путин: Как я могу быть гангстером, когда я работал в КГБ? Это совершенно не соответствует действительности.

Ч.Роуз: Что Вам больше всего нравится в Америке?

В.Путин: Творческий подход к решению стоящих перед Америкой проблем, открытость и раскрепощённость – это даёт возможность раскрыть внутренний потенциал людей. Я думаю, что в значительной степени благодаря этому Америка добилась таких потрясающих успехов в своём развитии.

Ч.Роуз: Россия первой запустила спутник, до того, как это сделали США. У вас великолепные астрофизики. У вас есть выдающиеся достижения в области медицины, науки, физики. Надеетесь ли Вы, что, благодаря Вам, Россия сможет восстановить своё лидерство во всём мире, вдохновиться на инновации, о которых Вы сейчас говорили в отношении Америки? И как Вы это можете сделать?

В.Путин: Нам нужно не утратить то, что было создано за предыдущие десятилетия, и создать как раз те самые условия, о которых я говорил, для раскрытия, полного раскрытия потенциала наших граждан. У нас очень талантливый народ, у нас очень хорошая база, о которой Вы упомянули. Вы сказали, что Вы любите российскую культуру, – это же ведь тоже огромный базис для внутреннего развития.

Сейчас только что Вы упомянули о достижениях российской науки во многих областях. Нам нужно это поддержать и создать условия для того, чтобы люди свободно развивались, чувствовали себя в состоянии реализовать свой потенциал. Уверен, просто абсолютно убеждён в том, что это скажется на поступательном развитии науки и наукоёмких технологий, и всей экономики страны.

Ч.Роуз: Недавно в Верховном Суде Америки были обсуждения прав гомосексуалистов, в том числе, конституционного права на гей-свадьбы. Как Вы думаете, это хорошая идея признать вступление в однополый брак конституционным правом?

В.Путин: Вы знаете, это ведь неоднородная группа людей. Некоторые представители нетрадиционной сексуальной ориентации, например, выступают против усыновления такими парами детей, то есть сами против. Что, они менее демократичны, чем другие представители этого сообщества, гей-сообщества? Наверное, нет. Просто у людей такой взгляд на вещи. Вот проблема сексуальных меньшинств в России, она нарочито извне по политическим соображениям раздута. Никакой проблемы у нас нет.

Ч.Роуз: Разъясните, как это.

В.Путин: Сейчас разъясню. Хорошо известно, что в Соединённых Штатах, в четырёх штатах США, гомосексуализм считается уголовным преступлением. Хорошо это или плохо, мы знаем сейчас решение Конституционного Суда, но эта проблема ещё полностью не изжита, она не вытравлена из законодательства Соединённых Штатов окончательно. У нас этого нет.

Ч.Роуз: Вы это осуждаете?

В.Путин: Да, я это осуждаю. Считаю, что никакого уголовного преследования, и любого другого преследования, ущемления в правах людей по национальному принципу, по этническому принципу, по сексуальной ориентации быть не может в современном мире. Это должно быть абсолютно исключено.

Вот у нас этого и нет. У нас была, если мне память не изменяет, в Уголовном кодексе ещё РСФСР 120-я статья, которая преследовала за гомосексуализм. Мы всё это отменили, никаких преследований и в помине нет. У нас люди нетрадиционной ориентации спокойно живут, работают, продвигаются по службе, получают государственные награды за свои достижения в науке, искусстве либо в каких‑то других областях, ордена им вручают, я лично вручаю.

Речь о чём шла? Речь шла о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних. Я ничего недемократичного в этом правовом акте не вижу. Лично я исхожу из того, что детей надо оставить в покое, надо дать им возможность вырасти, осознать себя и решить про себя, кто этот человек, кем он себя считает, мужчиной или женщиной, хочет он жить нормальным, естественным браком либо нетрадиционным – вот и всё.

Я никакого ущемления людей нетрадиционной сексуальной ориентации здесь просто не наблюдаю. Считаю, что это просто целенаправленно раздуто с целью какой‑то группы людей создать, сделать из России образ врага. По политическим соображениям – как одна из линий атак против России.

Ч.Роуз: Откуда эти нападки?

В.Путин: Со стороны тех, кто это делает. Посмотрите, кто это делает.

Ч.Роуз: То есть, согласно Вашей точки зрения, в России права гомосексуалистов и однополые браки признаются в той же степени, как и в США? Такова Ваша позиция?

В.Путин: Мы не только признаем, мы это [право] обеспечиваем. В России обеспечены равные права для всех, в том числе и для людей нетрадиционной сексуальной ориентации.

Ч.Роуз: Следующий вопрос – про ситуацию на Украине, мы уже обсуждали эту тему ранее. Многие считают, что в результате произошедших событий на Украине и в Крыму, США и Запад ввели санкции, нанёсшие урон России. При этом высказывается мнение, что стремление Москвы быть «силой добра» в Сирии и мире может неким образом отвлечь внимание от проблемы украинского кризиса.

В.Путин: Чтобы отвлечь внимание от украинской проблемы, это Вы имеете в виду? Наши действия в Сирии направлены на то, чтобы отвлечь внимание от Украины?

Нет, конечно, это не так. Украина – это отдельная большая проблема, в том числе и для нас, сейчас скажу почему. Сирия – это другая проблема, я Вам уже сказал, мы не хотели дезинтеграции, не хотим заполнения террористами, не хотим возвращения тех людей, которые сейчас там воюют на стороне террористов, в Россию. Там целый комплекс проблем.

Что касается Украины – это особая ситуация. Украина – самая близкая к нам страна. Мы всё время говорили, что Украина – братская страна, так и есть. Это не просто славянский народ, это самый близкий к русским народ: язык очень похож, культура, общая история, общая религия и так далее.

Что, я считаю, абсолютно неприемлемым для нас? Решение вопросов, в том числе спорных вопросов, внутриполитических вопросов в республиках бывшего Советского Союза с помощью так называемых «цветных» революций, с помощью переворотов и неконституционных способов смещения действующей власти. Вот это абсолютно неприемлемо.

Наши партнёры в Соединённых Штатах не скрывают, что поддерживали тех, кто выступал против Президента Януковича. Некоторые прямо сказали, что чуть ли не несколько миллиардов [на это] истратили.

Ч.Роуз: Вы считаете, что Соединённые Штаты связаны со свержением Виктора Януковича, когда он был вынужден сбежать в Россию?

В.Путин: Я знаю об этом точно.

Ч.Роуз: Откуда Вам это известно?

В.Путин: Очень просто. Люди, которые живут на Украине, у нас с ними тысячи совместных всяких контактов и тысячи связей. И мы знаем, кто, где, когда встречался, работал с теми людьми, которые свергали Януковича, как их поддерживали, сколько платили, как готовили, на каких территориях, в каких странах и кто были эти инструкторы. Мы всё знаем.

Да, собственно говоря, наши партнёры американские этого уже и не скрывают. Они прямо говорят, что, да, мы поддерживали, готовили, денег истратили сколько. Называют большие цифры – до пяти миллиардов, там счёт идёт на миллиарды долларов. Поэтому здесь секрета нет, никто с этим уже не спорит.

Ч.Роуз: Вы уважаете суверенитет Украины?

В.Путин: Конечно. Но мы хотели бы, чтобы и другие страны уважали чужой суверенитет, в том числе и Украины. А уважать суверенитет – это значит не допускать государственных переворотов, антиконституционных действий и незаконного смещения легитимных властей. Вот этого абсолютно нельзя допускать нигде.

Ч.Роуз: Каким образом происходит смещение легитимной власти? Какова роль России в обновлении власти на Украине?

В.Путин: А Россия никогда не принимала, не принимает и не собирается принимать участия в действиях, направленных на свержение легитимной власти. Я сейчас говорю о другом – о том, что если кто‑то делает это, то результат очень тяжёлый. В Ливии – это полная дезинтеграция государства, в Ираке – это заполнение этой территории террористами, в Сирии к этому же, похоже, идёт, в Афганистане ситуация вы знаете какая.

Что на Украине произошло? Государственный переворот на Украине привёл к гражданской войне, потому что, да, допустим, многие граждане Украины не доверяли уже Президенту Януковичу. Но надо было легитимно идти на выборы, избрать другого главу государства, а не устраивать госперевороты. А после того, как госпереворот состоялся, кто‑то это поддержал, кому‑то это понравилось, а кому‑то – нет. И с теми, кому это не понравилось, начали разговаривать с позиции силы. Результат – гражданская война.

Ч.Роуз: А что Вы готовы сделать в отношении Украины?

В.Путин: Сейчас скажу. Если вопрос Ваш заключается в этом, то я считаю, что и Россия, и другие участники международного сообщества, в том числе те, которые принимают более деятельное участие в разрешении украинского кризиса, имея в виду Федеративную Республику Германия и Францию, так называемую «нормандскую четвёрку», разумеется, при активном участии Соединённых Штатов, у нас сейчас по этому направлению интенсифицировался диалог, все мы должны стремиться к полному и безусловному исполнению тех договорённостей, которые достигнуты были в Минске. Надо исполнять Минские договорённости.

Ч.Роуз: Вчера Джон Керри говорил об этом после переговоров с Министром иностранных дел Великобритании. После Сирии он упомянул Украину и подчеркнул необходимость полного выполнения минских договоренностей. Значит, Вы и Джон Керри согласны с тем, что нужно выполнять минские соглашения?

В.Путин: Полностью.

А теперь Вы наберётесь терпения, выслушаете меня и не будете меня прерывать две минуты. Но я Вас прошу, чтоб Вы дали [в эфир] то, что я скажу, без купюр. Сможете это сделать? У вас хватит власти, чтобы дать это без купюр?

Ч.Роуз: Да.

В.Путин: Что означает исполнение Минских соглашений? Там несколько пунктов, я скажу о главном. Главное, что нужно сделать для того, чтобы ситуация на Украине изменилась кардинальным образом, – провести политические преобразования.

Первое: нужно принять изменения в Конституции, так записано в Минских соглашениях. И теперь самое главное: в Минских соглашениях написано, что это должно быть сделано по согласованию с Донецком и Луганском. Это принципиальный вопрос. На Украине сейчас принимаются изменения в Конституции, первое чтение прошло, но никакого согласования с Донецком и Луганском не было и нет, и никто даже не собирается с ними ничего согласовывать. Пункт один.

Теперь пункт два: нужно – прямо в Минских соглашениях записано ­– имплементировать закон, уже принятый на Украине, об особенностях местного самоуправления на этих территориях. Закон принят, но его введение отложено. Минские соглашения не выполнены.

Третье: нужно было принять закон об амнистии. Как можно вести диалог с людьми из Донбасса, из Луганска и Донецка, если все они находятся под уголовным преследованием, против всех из них возбуждены уголовные дела? Поэтому в Минских соглашениях написано: принять закон об амнистии. Он не принят.

И есть ещё ряд пунктов. Вот, например, провести местные выборы, написано: принять закон о местных выборах по согласованию с Донецком и Луганском. На Украине приняли закон о местных выборах, представители Донецка и Луганска три раза направляли свои предложения по этому закону, с ними даже никто не стал разговаривать, хотя в Минских соглашениях написано: по согласованию с Донецком и Луганском.

Поэтому я очень уважаю и даже люблю господина Керри, он очень опытный дипломат, он мне рассказывал, что он в своё время ещё против «звёздных войн» выступал, и правильно делал. Вот если бы он принимал решение по ПРО, может быть, не было бы сейчас конфликта у нас по противоракетной обороне. Но здесь он явно передёргивает. Если одна сторона, киевские сегодняшние власти говорят: мы сделали то, мы сделали это, мы выполнили Минские соглашения – это не соответствует действительности, потому что всё это должно сделано быть по согласованию с Донецком и Луганском. Никакого согласования нет.

А что касается имплементации принятого уже закона об особенностях местного самоуправления на этих территориях, в Минских соглашениях вообще написано: в течение 30 суток. Ничего не сделано, опять отложено вступление в силу этого закона.

Поэтому мы выступаем за полное и безусловное исполнение Минских соглашений обеими сторонами, но не так, как это интерпретируется одной из сторон, а так, как там записано.

Ч.Роуз: Я Вам предоставил четыре минуты, я Вас не прерывал, верно?

В.Путин: Я видел, что Вы терпели из последних сил. Я Вам очень благодарен.

Ч.Роуз: Да, мне понравились Ваши заявления.

В.Путин: На самом деле то, что я говорю, – это правда.

Ч.Роуз: Американцы увидят Вас таким, каким никогда раньше не видели. Сегодня Вы очень много говорите с нами, общаетесь. Это, действительно, очень хорошо.

В.Путин: Спасибо. На самом деле то, что я сказал сейчас, это абсолютная правда, понимаете? Не может быть решения вопросов по этому соглашению, если киевские власти делают всё в одностороннем порядке, хотя в Минских соглашениях написано: по согласованию с Донбассом. Это принципиальный вопрос.

Ч.Роуз: Вы действительно так считаете?

В.Путин: Там нечего считать, там написано на бумаге, надо только прочитать. Написано: по согласованию с Донецком и Луганском, – читайте документ. А я вам говорю, согласования нет, вот и всё. Написано: ввести закон об особом статусе в течение 30 суток. И он не введён. Кто не выполняет Минские соглашения?

Ч.Роуз: Вы упомянули Госсекретаря, считающего важным не только выполнение Минских соглашений, но и необходимый отказ сепаратистов от идеи проведения независимых выборов. Так сказал Керри вчера.

В.Путин: Я знаю позицию наших американских друзей и вот что хочу на это сказать. Я только что упомянул, вижу, что вынужден повторить. Что касается местных выборов, в Минских соглашениях написано: принять закон о местных выборах по согласованию с Донецком и Луганском. Что произошло в действительности? Киевские власти приняли закон самостоятельно, не согласовывая его с Донецком и Луганском, несмотря на то что те трижды направляли свой проект. Вообще никакого диалога, сами приняли без консультаций с ними.

Более того, в законе, который принят Киевом, написано, что на этих территориях выборы вообще не проводятся. Как это понять? По сути, они как бы сами спровоцировали представителей Донецка и Луганска к тому, чтобы те назначили собственные выборы. Вот и всё.

Так что мы готовы с господином Керри всё это обсуждать, только нужно тогда побудить обе стороны выполнять то, под чем они подписались, а не выдавать за благо то, что они делают по собственной инициативе.

Ч.Роуз: Я Вас понимаю, хотел бы просто повторить, поскольку Госсекретарь Керри подчеркнул момент относительно выборов. Да, я Вас действительно понимаю.

В.Путин: Госсекретарь Керри в данном случае, как дипломат, хитрит, но это нормально, это относится к его работе. Все дипломаты хитрят, и он тоже.

Ч.Роуз: Вы бы никогда так не поступили, правильно?

В.Путин: Я бы не стал так делать. Я не дипломат.

Ч.Роуз: А кто Вы? Как Вы себя воспринимаете?

В.Путин: Человек, гражданин Российской Федерации, русский.

Ч.Роуз: Вы также сказали, что самой ужасной трагедией прошлого века был распад Советского Союза. Однако некоторые люди смотрят на Украину и Грузию, думая, что Вы хотите воссоздать не советскую империю, а скорее – сферу влияния, которую Россия, по Вашему мнению, заслуживает из‑за связей, существовавших все эти годы.

Почему Вы улыбаетесь? (Смех.)

В.Путин: Вы меня радуете. Нас всё время подозревают в каких‑то амбициях и всё время стараются либо что‑то исказить, либо что‑то недоговорить.

Я действительно сказал, что считаю распад Советского Союза огромной трагедией XX века. Знаете почему? Прежде всего потому, что в одночасье за границами Российской Федерации оказались 25 миллионов русских людей. Они жили в рамках единого государства, и всегда традиционно Советский Союз назывался Россией, Советской Россией, но это и была большая Россия. Потом неожиданно состоялся развал Советского Союза за ночь, по сути, и оказалось, что в бывших республиках Советского Союза проживают люди, русские люди, в количестве 25 миллионов человек. Они жили в единой стране – вдруг оказались за границей. Представляете, сколько проблем возникло?

Во‑первых, бытовые вопросы, разъединение семей, экономические проблемы, социальные проблемы – просто не перечислить всего. А Вы считаете, что это нормально, что 25 миллионов человек, русских людей, оказались вдруг за границей? Русские оказались самой большой разделённой нацией в мире сегодня. Это не проблема? Для Вас нет, а для меня проблема.

Ч.Роуз: И что Вы хотите решить эту проблему?

В.Путин: А мы хотим в рамках современных цивилизованных процессов сохранить как минимум общее гуманитарное пространство, сделать так, чтобы не возникали государственные границы, чтобы люди могли свободно между собой общаться, чтобы развивалась совместная экономика, используя те преимущества, которые нам достались от бывшего Советского Союза.

Какие эти преимущества? Общая инфраструктура, единый железнодорожный транспорт, единая дорожная сеть, единая энергосистема и, наконец, здесь я не побоюсь сказать этого, великий русский язык, который объединяет все бывшие республики Советского Союза и даёт нам очевидные конкурентные преимущества при продвижении различных интеграционных проектов на территории постсоветского пространства.

Вот Вы, наверное, слышали, мы создали сначала Таможенный союз, а затем его преобразовали в Евразийский экономический союз. Когда люди свободно общаются, свободно перемещаются и рабочая сила, и товары, и услуги, и капиталы, нет государственных разделительных линий, когда у нас есть общие правила правового регулирования, скажем, в социальной сфере, то вот этого вполне достаточно. Люди должны чувствовать себя свободно.

Ч.Роуз: Но было ли Вам необходимо использовать военную силу, для того чтобы выполнить эту задачу?

В.Путин: Нет, конечно.

Ч.Роуз: Многие говорят о военном присутствии России на границах Украины, и некоторые даже утверждают, что российские войска находятся на территории соседней страны.

В.Путин: У вас есть военное присутствие в Европе?

Ч.Роуз: Да.

В.Путин: В Европе находится тактическое ядерное оружие Соединённых Штатов, не будем об этом забывать. Это что означает, что вы оккупировали Германию или не отказались от оккупации Германии после Второй мировой войны, а только преобразовали оккупационные войска в войска НАТО? Можно ведь и так посмотреть. Мы же об этом не говорим. А если мы держим свои войска на нашей территории на границе с каким‑то государством, вы считаете, что это уже преступление?

Ч.Роуз: Я не говорил о преступлении.

В.Путин: Для того чтобы осуществлять те процессы, о которых я сказал, естественной экономической, гуманитарной, социальной интеграции совсем не нужны никакие вооружённые силы.

Мы создали Таможенный союз и Евразийский экономический союз не с помощью силы, а с помощью поиска компромиссов. Это был непростой процесс, сложный, многолетний, с помощью договорённостей и поиска компромисса, на основе приемлемых для всех условий в расчёте на то, что мы создадим для наших экономик, для наших людей более эффективные конкурентные преимущества на мировых рынках и вообще в мировом пространстве.

Ч.Роуз: Давайте перейдем к следующему вопросу – Прибалтийские государства и Ваши намерения в отношении них.

В.Путин: Мы бы хотели строить с ними дружественные, партнёрские отношения. Там проживает очень много русских людей ещё после времён Советского Союза. Там ущемляются их права. Вы знаете, что во многих прибалтийских государствах изобретено нечто новое в международном праве.

В международном праве до сих пор было что с точки зрения гражданства? Гражданин, иностранец, человек без гражданства и бипатриды, то есть люди с двойным гражданством. В прибалтийских республиках изобрели нечто новое. Знаете что? Негражданами называют людей, которые проживают десятилетиями на территории прибалтийских государств и лишены целого ряда политических прав. Они не могут принять участия в выборных кампаниях, они ограничены в своих политических и социальных правах. И все об этом помалкивают, как будто так и надо.

Конечно, это не может не вызывать соответствующей реакции. Но я исхожу из того, что наши коллеги и в Соединённых Штатах, и в Европейском союзе всё‑таки будут исходить из современных принципов гуманитарного права и будут обеспечивать политические свободы и права всех людей, в том числе и тех людей, которые живут на территории прибалтийских государств после крушения Советского Союза.

А что касается экономических связей, у нас устойчивые, очень разветвлённые контакты с этими странами.

Вы знаете, но меня всё‑таки некоторые вещи, как бы это помягче сказать, смущают.

Ч.Роуз: Смущают?

В.Путин: Смущают и огорчают.

Вот мы все говорим о необходимости сближения позиций, о необходимости интеграции в области экономики, в политической сфере.

Вот прибалтийские страны – я уже упоминал о том, что у нас с [времён] Советского Союза осталось общее энергоснабжение, энергосистема, – они, естественно, входили в общую энергосистему Советского Союза.

Теперь что делают? Все вроде говорят о сближении России, Евросоюза. Что на самом деле, на практике происходит? Теперь из общей системы энергоснабжения бывшего Советского Союза планируется вычленить прибалтийские государства и включить их в европейскую систему.

Что для нас это что означает на практике? Это значит, что между нашими некоторыми областями, Российской Федерации, появляются зоны, где у нас не будет линий электропередачи, потому что раньше [электроснабжение] шло по кольцу через прибалтийские страны. И теперь мы должны будем заново, истратив миллиарды долларов, – заново строить эту систему, так же как и миллиарды долларов должны будут истратить наши европейские партнёры, чтобы включить прибалтийские страны в своё энергетическое кольцо. Зачем?

Если мы действительно, не на словах, а на деле, стремимся к какой‑то совместной работе и к интеграции, зачем это всё делать? И так происходит по очень многим направлениям: говорят одно, а делают на самом деле другое.

Ну а я исхожу из того, что это всё проблемы роста, и в конечном итоге всё‑таки здравый смысл – если не здесь, то по другим вещам – будет торжествовать. А все мы заинтересованы в том, чтобы развиваться открыто, без всякого предубеждения, прибалтийские страны в том числе, а может быть, в первую очередь, и для них это важнее, чем для самой России.

Ну вот, скажем, одна из этих стран – Литва. Там ещё в советское время знаете сколько населения было? 3 миллиона 400 тысяч человек. Небольшая страна, небольшая республика. Сейчас, я посмотрел справки последние, – 1 миллион 400 тысяч. Где люди? Больше половины граждан покинули страну.

Вы представляете, если бы больше половины американцев выехали с территории Соединённых Штатов? Катастрофа.

Это говорит о том, что связи, которые утрачены, прежде всего в экономике, негативным образом сказываются на всех нас. Я сейчас хочу сказать, и на России тоже. Поэтому глубоко убеждён: мы должны уйти от фобий прошлого, смотреть в будущее и, действуя на основе международного права, выстраивать добрососедские и равноправные отношения.

Ч.Роуз: И, конечно, нам необходимо снять санкции.

В.Путин: Если кому‑то нравится работать с помощью санкций, пожалуйста, можно. Но это време
_________________
A la guerre comme a la guerre или вторая редакция Забугорнова
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Zabougornov
Добрый Администратор (иногда)


Зарегистрирован: 06.03.2005
Сообщения: 11520
Откуда: Обер-группен-доцент, ст. руководитель группы скоростных свингеров, он же Забашлевич Оцаат Поэлевич

СообщениеДобавлено: Понедельник, 16 Ноябрь 2015, 22:56:13    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

http://www.kremlin.ru/events/president/news/50704
Ответы на вопросы журналистов по итогам саммита «Группы двадцати»
16 ноября 2015 года
17:40
Анталья

В.Путин: Добрый вечер, уважаемые друзья, дамы и господа!

Прежде чем мы начнём серию вопросов и ответов, хочу поблагодарить Президента Турции господина Эрдогана и всех наших турецких коллег за то, что они так профессионально подошли к организации работы «двадцатки», создали очень хорошую доверительную и откровенную рабочую атмосферу для обсуждения тех тем, ради которых «двадцатка» и собралась.

Хочу поблагодарить всех граждан Турции за доброжелательный подход к нашей работе и за помощь, которую мы чувствовали практически на каждом шагу.

Вопрос: Как я понимаю, одной из центральных тем саммита стала борьба с терроризмом. Понятно, что без эффективной борьбы против финансирования террористов победить эту проблему не удастся. Обсуждались ли какие‑то конкретные меры на саммите? В каком ключе шло обсуждение этих мер? До чего в итоге договорились?

В.Путин: Да, разумеется, эта тема была одной из ключевых – борьба с терроризмом, особенно после трагических событий с захватом заложников и гибелью людей в Париже. Но, конечно, мы всё понимаем и говорили о том, что нужно пресекать пути финансирования террористической деятельности.

Я приводил примеры, связанные с нашими данными о финансировании физическими лицами различных подразделений ИГИЛа в разных странах. Финансирование, как мы установили, идёт из 40 стран, причём в том числе из стран «двадцатки». Обсуждали эту тему.

Обсуждали необходимость исполнения соответствующей резолюции Совета Безопасности ООН, которая, кстати, была принята по инициативе Российской Федерации, по предотвращению финансирования терроризма и по пресечению незаконной торговли предметами искусства, когда террористы грабят музеи на тех территориях, которые захватывают, и по предотвращению незаконной продажи и получения доходов от нефти и нефтепродуктов.

Более того, я даже продемонстрировал нашим коллегам наши снимки из космоса и с самолётов, на которых ясно показано и видно, какие масштабы приобретает эта незаконная торговля нефтью и нефтепродуктами. Колонны автомашин-заправщиков растянуты на десятки километров, так что с высоты 4–5 тысяч метров они уходят за горизонт. Выглядит это просто как нефтепроводная система.

Мы с коллегами, конечно, этот вопрос обсуждали, и надеюсь, что мы и дальше продолжим эту работу, которая, на мой взгляд, является чрезвычайно важной для борьбы с террором.

Вопрос: Владимир Владимирович, в основе «двадцатки» всегда были экономические вопросы. Какие из экономических тем, которые Вы обсуждали с лидерами, Вы бы для себя выделили? И подвопрос: Вы занимались экономикой и на полях саммита, встречались с главой МВФ. О чем вы говорили, каковы итоги переговоров и в чем суть предложений, которые Вы сделали по долговой проблеме Украины МВФ?

В.Путин: Действительно «двадцатка» – это, прежде всего, экономический саммит, саммит для обсуждения экономических вопросов. Поэтому в центре кроме вопросов борьбы с террором, что естественно после последних событий и активизации террористов на различных направлениях, мы, конечно, обсуждали экономические проблемы. Среди них я бы выделил инвестиционные вопросы и проблемы, прежде всего связанные с инвестициями в крупные инфраструктурные проекты и с поддержкой малого и среднего бизнеса, затем вопросы борьбы с уходом от налогообложения, с незаконным сокращением налогооблагаемой базы. Ну и третья тема – это вовлечение в трудовую деятельность людей старшего поколения и вообще проблемы, связанные с рынком труда. Здесь два аспекта: и уменьшение количества безработных среди молодёжи («двадцатка» ставит перед собой задачу свести это к 15 процентам в ближайшие несколько лет), и вовлечение, как я уже сказал, в трудовую деятельностью людей старшего поколения, это так называемая серебряная экономика.

Действительно, во всех развитых странах наблюдается процесс старения населения. Количество трудовых ресурсов сокращается, количество людей, которые обеспечивают выплаты в пенсионные фонды, сокращается, а количество людей пенсионного возраста увеличивается. Это, действительно, является уже сегодня достаточно ощутимым вызовом для экономик развитых стран, и, безусловно, мы не могли не обсуждать эту тему.

Я бы сказал ещё, наверное, и о такой проблеме, как проблема климатических изменений, которая очень близко примыкает к вопросам развития экономики и обеспечения темпов роста экономики.

Про МВФ: это одна из острых проблем сегодняшнего дня и в наших взаимоотношениях с Украиной, и тема, проблема, которая очень активно в последние месяцы обсуждается и с нашими коллегами по Международному валютному фонду.

Наши партнёры по МВФ убеждают нас в том, что мы могли бы пойти на реструктуризацию украинского долга в объёме 3 миллиардов долларов, который должен был быть выплачен до конца следующего месяца, до конца этого года, и уверяют нас в том, что мы должны были бы пойти навстречу Украине и перенести этот платёж в объёме 3 миллиардов долларов на следующий год. Уверяют нас в том, что это и Украине поможет, и обеспечит выплаты России как кредитору.

Мы обратили внимание наших партнёров на то, что наш долг является не частным долгом, это суверенный долг, который предоставлен Украине на нерыночных принципах, на нерыночных условиях, это суверенный долг украинского государства. Тем не менее и именно для того, чтобы обеспечить получение денег, возврат этих денег, и для того, чтобы не ставить Украину в сложное положение, мы сделали, на мой взгляд, неожиданное предложение нашим партнёрам: мы не просто согласились на реструктуризацию украинского долга, но и предложили лучшие условия этой реструктуризации, чем от нас просил Международный валютный фонд.

Нас просили перенести этот платёж в объёме 3 миллиардов на следующий год. Я сказал, что мы готовы пойти на более глубокую реструктуризацию, готовы на то, чтобы в этом году вообще не получать никаких денег, а в следующем году получить миллиард, в 2016-м; в 2017-м – ещё миллиард и в 2018-м – ещё один миллиард. Но наши партнёры уверены, что кредитоспособность украинского государства будет расти и у нас нет оснований сомневаться в том, что мы получим даже три миллиарда в следующем году. А если это так, то нет никаких опасений у наших партнёров выставить гарантии по этому кредиту. И мы попросили таких гарантий либо от Правительства Соединённых Штатов, либо от Евросоюза, либо от одного из солидных международных финансовых институтов. Причём мы надеемся, что этот вопрос будет решён до начала декабря текущего года в силу определённого графика работы Международного валютного фонда.

Мы переговорили по этому вопросу и с госпожой Лагард, и сегодня так, на ногах, но всё‑таки переговорили и с Президентом Соединённых Штатов, и с министром финансов США. Должен сказать, что это предложение воспринято с интересом. Мы договорились с партнёрами, что в самое ближайшее время предметно пообсуждаем детали наших предложений.

Ну и на самом‑то деле, действительно, если наши партнёры считают, что кредитоспособность Украины будет возрастать, и нас в этом убеждают, значит, они верят в это, а если верят в это, пусть дадут гарантии. А если они не способны дать гарантии, то, значит, они не верят в будущее украинской экономики. Это плохо, мне кажется, и для них, поскольку, понятно, они убеждают нас в том, чего нет на самом деле, это плохо и для наших украинских партнёров.

Мы думаем, что на самом деле всё это возможно, и мы не видим никаких проблем в том, чтобы мы разделили риски с нашими партнёрами.

Вопрос: Владимир Владимирович, эксперты много говорили о преемственности повестки турецкого председательства и позапрошлогоднего саммита, который Россия провела в Санкт-Петербурге. Как Вы считаете, подтвердилась ли эта преемственность?

В.Путин: Да, конечно.

Во‑первых, мы очень активно работали в рамках «двадцатки» на экспертном уровне ещё в Петербурге по реализации наших предложений, связанных с предотвращением ухода от налогообложения и сокращением налогооблагаемой базы. Мы в России разработали целый комплекс мер и приняли даже, знаете, федеральный закон о контролируемых иностранных компаниях, о КИКах так называемых. Это в рамках тех договорённостей, которые были достигнуты в Петербурге.

На экспертном уровне мы активно работали с представителями ОЭСР и разработали план действий по этому вопросу. И сейчас мы тоже об этом говорили, констатировали, что должны начаться работы по его имплементации. Поэтому в этом смысле мы видим преемственность турецкого председательства так же, как и в вопросах инвестиций, ведь мы как раз об этом и говорили, особенно применительно к инфраструктурным проектам.

Вопрос: Очень много разговоров после событий, которые были в Париже, о том, что могут состояться кардинальные изменения, качественные изменения в отношениях между Россией и Западом. Как Вы относитесь к этому? Вы видели какие‑нибудь конкретные доказательства тому на ваших сегодня встречах, допустим, с Премьер-министром Великобритании или вчера с Президентом США?

В.Путин: Вы знаете, мы никогда не отказывались от добрых отношений с нашими партнёрами ни на Востоке, ни на Западе. И те односторонние меры, ограничивающие наше взаимодействие по различным направлениям, были инициированы не нами, а нашими партнёрами. Если сейчас наши партнёры считают, что настало время как‑то менять наши отношения, то мы будем это приветствовать, мы никогда не отказывались от совместной работы и двери не закрывали. Мне показалось, что, действительно, во всяком случае на экспертном уровне, на уровне обсуждения проблем, есть явная заинтересованность в том, чтобы возобновить работу по очень многим направлениям, включая и экономику, и политику, и сферы безопасности.

Реплика: В прошлом году многие сказали, что Вы были изгоем «двадцатки» среди лидеров на «двадцатке». В этом году Вы уже игрок именно из‑за Сирии. Что Вы думаете, если Вы немного согласны с таким разворотом событий?

В.Путин: В прошлом году я уже говорил об этом. Австралийские коллеги создали очень хорошие условия для работы, всё было очень корректно, без всяких проблем. Ну, хотелось просто так преподнести, видимо, общественности, как Вы сейчас сказали, что Россия как‑то изолирована. Нет, ничего подобного не было.

И что касается того факта, что я чуть пораньше уехал, – могу Вам открыть секрет, я, по‑моему, уже об этом говорил: я сделал это по техническим соображениям, чтобы не стоять в очереди на отлёт, вот и всё. Нужно было лететь до Москвы 14 часов, что ли, поэтому мне нужно было просто сесть первым в самолёт. Я знаю, как протокольные службы расписывают отлёт, нужно было три часа ждать, чтобы пораньше уехать, вот и всё.

Никаких не было проблем ни тогда, ни сейчас, хотя, конечно, отношения были более напряжённые, чем сегодня. Это, конечно, чувствуется, это правда. Но жизнь идёт вперёд, всё меняется: возникают и новые проблемы, и новые угрозы, новые вызовы, которые трудно решать в одиночку кому бы то ни было. Нужно объединять усилия.

Вопрос: Я, наверное, вернусь к теме терроризма. За последний месяц по всему миру прошла серия трагических событий, причём в самых разных точках: взрывы в Багдаде, подготовка к взрывам и терактам в Стамбуле, крушение нашего самолёта (я знаю, да, что нет пока окончательной версии, что это было, но, на взгляд всех экспертов, вероятность теракта исключать нельзя), последние кошмарные взрывы в Париже.

Франция начала массированную атаку, операцию в Сирии. Каждый лидер на любой встрече и на каких‑то общих собраниях здесь говорил о необходимости объединить усилия. Как Вы считаете, возможно ли в этих условиях создать действительно единую антитеррористическую коалицию и что она из себя должна представлять, потому что об объединении усилий говорят все, но при этом никто не говорит, какие у неё должны быть параметры, как она должна выглядеть?

В.Путин: Конечно, я думаю, что это не только можно, но и необходимо сделать. Если Вы помните, я же говорил об этом и на Генеральной сессии ООН, посвящённой 70-летию создания Организации, именно об этом ведь я и говорил. И трагические события, которые за этим последовали, только подтвердили нашу правоту.

А как это должно выглядеть, ничего сложного здесь нет: нужно наладить конкретную работу по предотвращению террористических актов, предупреждению и борьбе с терроризмом в глобальном масштабе. Мы же предложили сотрудничество на антиигиловском направлении. К сожалению, наши партнёры в Соединённых Штатах на первом этапе ответили отказом. Они просто в письменном виде направили ноту, и там написано: «Мы отклоняем ваше предложение».

Но, действительно, жизнь развивается очень быстро и часто преподносит нам уроки. И мне кажется, что сейчас всё‑таки осознание того, что эффективно бороться можно только вместе, приходит ко всем.

Мы никогда не закрывали двери для этого сотрудничества. Полагаем, что оно, это сотрудничество, может быть налажено и на политическом уровне, и на уровне спецслужб, которые должны активнее друг с другом работать, обмениваться информацией, помогать друг другу и предупреждать друг друга об опасности.

Что касается сирийского направления, то здесь нам нужно, прежде всего, определиться (и сейчас министры иностранных дел работают над этим), кого, какие группировки всё‑таки мы считаем террористическими организациями, а какие можно отнести к вооружённой, но всё‑таки здоровой части сирийской оппозиции, и сконцентрировать наши усилия в борьбе именно с террористическими организациями с тем, чтобы создать условия для политического урегулирования сирийского кризиса.

Вопрос: Владимир Владимирович, у Вас на полях саммита состоялась встреча с Реджепом Тайипом Эрдоганом. Это был ваш первый контакт после выборов в Турции, где Эрдоган и его партия подтвердили статус-кво в политической жизни Турции. В связи с этим было ли по итогам этих переговоров Вам сложнее говорить с турецкой стороной, например, про ту же Сирию? И что будет с таким проектом, как «Турецкий поток», и другими энергетическими проектами, о которых договаривались дальше?

В.Путин: Нет, никаких сложностей я не почувствовал. Пожалуй, даже наоборот, мы можем констатировать какое‑то сближение наших позиций. Президент Турции – человек прямой, открытый. Переговорщик он непростой, но тем не менее он очень опытный человек и явно стремится тоже к поиску решения. Поэтому мы вчера с ним долго говорили и по нашим двусторонним отношениям, и по сирийскому урегулированию. Мне показалось, что мы всё‑таки можем нащупать какие‑то общие точки, которые позволят нам, оттолкнувшись от них, добиться общего успеха. Это, прежде всего, относится к тому, что Президент Турции, как он вчера мне об этом прямо сказал, считает, что сирийский кризис может быть решён только политическими средствами и нужно создать условия для продвижения этого политического процесса.

Что касается двусторонних проектов, то здесь я вообще не вижу никаких проблем. Мы как работали, так и работаем над этими вопросами. Там есть свои проблемы и свои вопросы, связанные просто, если примитивно сказать, с торговлей. Что раньше: курица или яйцо? Что раньше: проект «Турецкий поток», его юридическое оформление, либо скидки на наш продаваемый на турецкий рынок газ, либо сначала скидки, а потом юридическое оформление? Но в любом случае Турция заинтересована, как нам было сказано, в сохранении и увеличении объёмов продаж на свой рынок наших товаров, прежде всего, и в данном случае мы говорим о газовых сделках. И мы рассматривали различные варианты решения этих вопросов, которые представляют для нас обоюдный интерес.

Вопрос: Хотелось бы вернуться к украинской тематике, тем более Вы вчера встречались с Ангелой Меркель, а Германия входит в нормандский формат. Обсуждался ли украинский кризис? И нет ли у Вас опасений, что в тот момент, когда мировое сообщество сконцентрировано на теме борьбы с терроризмом, там, на Донбассе, вновь может разгореться конфликт?

В.Путин: Мы исходим из того, что хватит и выдержки, и ума, и ответственности у всех людей, от кого это зависит. И мы не будем наблюдать деградацию ситуации на юго-востоке Украины, а, наоборот, будем способствовать тому, чтобы фактическое перемирие, которое удалось достигнуть большими усилиями, не будет нарушено, а наоборот, оно будет способствовать развитию политического процесса.

Что касается обсуждения темы Украины – действительно, и это само собой разумеется, мне кажется, ничего здесь необычного нет, после трагических событий в Париже, после крушения нашего самолёта, в отношении которого ещё много неясностей, конечно, прежде всего говорили об этих проблемах. Тем не менее украинская тематика не уходила с повестки дня. Я с коллегами практически со всеми, с кем говорил в двустороннем формате, обсуждал эти вопросы, и эта тема не забыта.

Пожалуйста.

Вопрос: Владимир Владимирович, часто можно было слышать, что Ваши западные партнёры обвиняли Россию в том, что российские ВКС в Сирии наносят удары не по ИГИЛ, а по так называемым умеренным группировкам. Сейчас в ходе саммита изменилось мнение, как Вы почувствовали в ходе дискуссий?

И вторая часть вопроса. В ходе операции, возглавляемой США против ИГИЛ, ИГИЛ сломить не удалось. В чём Вы видите в военном отношении разницу между действиями России и действиями коалиции, возглавляемой США? Спасибо.

В.Путин: Вы знаете, в общем и целом, эта критика как‑то немножко, почти не звучала, так скажем. Да и трудно нас критиковать‑то. Нам говорят: вы бьёте не туда. А когда мы говорим: скажите, куда, назовите цели, – нам не дают; скажите, куда не надо, – тоже не дают. Как нас критиковать‑то?

Знаете, я не хочу ёрничать на этот счёт. Как ни странно, есть и свои резоны в этом, свои причины. И одна из них, я вам скажу сейчас прямо, заключается в том, что нам боятся давать территории, по которым не надо наносить удары, опасаясь, что именно туда мы и будем удары наносить, что мы всех обманем. Видимо, о нас думают исходя из своих собственных представлений о порядочности.

Но я могу подтвердить, что мы сейчас, что называется, на поле боя установили контакты с частью (конечно, не со всей, но с частью) так называемой непримиримой, даже вооружённой сирийской оппозиции, которая сама нас просила не наносить удары по тем участкам территорий, которые они контролируют. Мы достигли этих договорённостей и исполняем их.

Более того, эта часть вооружённой оппозиции считает возможным начать активные боевые действия против террористических организаций, прежде всего против ИГИЛ, в случае нашей поддержки с воздуха. И мы готовы оказать им эту поддержку. Если это произойдёт, то это значит, что армия Президента Асада, с одной стороны, и вооружённая оппозиция, с другой, борется с общим врагом. Мне представляется, что это может стать хорошей базой, хорошей основой для последующей работы и на площадке политического урегулирования.

Собственно говоря, такую идею когда‑то, когда я недавно был в Париже в рамках нормандского формата, предложил Президент Франции господин Олланд. Первые шаги в этом направлении мы сделали, и, в общем и целом, они пока позитивные.

Нам очень нужна помощь и поддержка Соединённых Штатов, европейских стран, Саудовской Аравии, Турции, Ирана для того, чтобы этот процесс сделать необратимым. Вот об этом мы с коллегами сегодня тоже очень подробно говорили.

Вопрос: С момента крушения российского аэробуса прошло достаточно много времени, причём остаются сложности, о которых Вы говорили. Когда всё‑таки можно ждать окончательного вердикта о причинах этой трагедии?

И второе, позвольте. Насколько сегодня, по Вашему, велика угроза повторения того, что случилось в Париже, в российских городах? Что делается для минимизации этих угроз? Спасибо.

В.Путин: К сожалению, от террористических атак никто не застрахован. Допустим, Франция относилась к числу тех стран, которые вообще занимали достаточно жёсткую позицию в отношении Президента Асада лично. Мы слышали всё время от наших французских друзей, что предварительным условием для начала политических преобразований должно быть согласование вопроса об уходе Президента Асада. Ну и что, это уберегло Париж от террористической атаки? Нет.

Нам, мне кажется, не нужно выдвигать вперёд вопросы, которые по сути являются второстепенными. Первое, что мы должны сделать, – это объединить свои усилия в борьбе с террором и с террористическими организациями и на этой базе договариваться о политических преобразованиях.

Что касается крушения нашего самолёта, это огромная боль для всех нас, для всего российского народа, что бы ни было причиной этого крушения. Большое количество жертв, и это огромная трагедия для всех нас. Да, мы знаем обо всех версиях, и все версии рассматриваются. Окончательный вывод можно будет сделать после проведения и завершения экспертиз. Какие это экспертизы? Если был взрыв, то на обшивке лайнера, на вещах пассажиров должны остаться следы взрывчатого вещества, это неизбежно. И у нас достаточно техники, хороших специалистов, классных, мирового уровня в этой области, которые в состоянии обнаружить эти следы. Только после этого можно будет сказать о причинах этой трагедии.

Здесь коллега спрашивал по поводу того, эффективно ли работали западные страны или менее эффективно, работаем ли мы эффективно в борьбе с ИГИЛ, скажем, с другими террористическими организациями. Я думаю, знаете что, сейчас не время нам говорить, кто эффективно, кто неэффективно. Французские самолёты сейчас просто увеличили количество боевых вылетов, но если вы посчитаете, посмотрите, сколько наши лётчики сделали за последнее время, то будет понятна интенсивность этой боевой работы. Но, повторяю, сейчас не время считать, кто лучше, кто хуже, искать причины, почему предыдущие действия были менее эффективными или более эффективными. Сейчас нужно посмотреть вперёд, нужно объединить усилия для борьбы с общей угрозой.
_________________
A la guerre comme a la guerre или вторая редакция Забугорнова
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Zabougornov
Добрый Администратор (иногда)


Зарегистрирован: 06.03.2005
Сообщения: 11520
Откуда: Обер-группен-доцент, ст. руководитель группы скоростных свингеров, он же Забашлевич Оцаат Поэлевич

СообщениеДобавлено: Вторник, 17 Ноябрь 2015, 20:56:24    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

http://kremlin.ru/events/president/news/50707
Совещание об итогах расследования причин крушения российского самолёта на Синае

Накануне поздно вечером в Кремле Владимир Путин провёл совещание, в ходе которого заслушал доклад директора Федеральной службы безопасности Александра Бортникова о причинах крушения российского пассажирского самолёта 31 октября 2015 года.
17 ноября 2015 года
11:10
Москва, Кремль
Минута молчания в память о погибших в авиакатастрофе в Египте.
Минута молчания в память о погибших в авиакатастрофе в Египте.
1 из 9
Минута молчания в память о погибших в авиакатастрофе в Египте.

В совещании приняли участие Министр обороны Сергей Шойгу, директор Федеральной службы безопасности Александр Бортников, начальник Генерального штаба Вооружённых Сил Валерий Герасимов, Министр иностранных дел Сергей Лавров, директор Службы внешней разведки Михаил Фрадков.

* * *

А.Бортников: Владимир Владимирович, проведены исследования личных вещей, багажа и частей самолёта, потерпевшего крушение в Египте 31 октября. В результате проведённых экспертиз на всех предметах, о которых я сказал, выявлены следы взрывчатого вещества иностранного производства.

По оценке наших специалистов, на борту воздушного судна в полёте сработало самодельное взрывное устройство мощностью до 1 кг в тротиловом эквиваленте, в результате чего произошло «разваливание» самолёта в воздухе, чем объясняется разброс частей фюзеляжа самолёта на большом расстоянии.

Можно однозначно сказать, что это террористический акт.

В.Путин: Давайте вспомним погибших еще раз.

Минута молчания.

Россия не в первый раз сталкивается с варварскими террористическими преступлениями, чаще всего без всяких видимых причин, внешних или внутренних, так, как это было со взрывом на вокзале в Волгограде в конце 2013 года. Мы никого и ничто не забыли.

Убийство наших людей на Синае – в числе наиболее кровавых по числу жертв преступлений. И мы не будем вытирать слёз с нашей души и сердца. Это останется с нами навсегда. Но это не помешает нам найти и наказать преступников.

Мы должны делать это без срока давности, знать их всех поимённо. Мы будем искать их везде, где бы они ни прятались. Мы их найдём в любой точке планеты и покараем.

При этом мы должны опираться на людей, которые разделяют наши моральные и нравственные ценности, лежащие в основе нашей политики, в данном случае – внешней политики и политики безопасности, политики борьбы с терроризмом.

Наша боевая работа авиации в Сирии должна быть не просто продолжена. Она должна быть усилена таким образом, чтобы преступники поняли, что возмездие неизбежно.

Я прошу Министерство обороны и Генеральный штаб представить соответствующие предложения. Я проверю, как идёт работа.

Прошу Министерство иностранных дел Российской Федерации обратиться ко всем нашим партнёрам. Мы рассчитываем в ходе этой работы, в том числе и по поиску и наказанию преступников, на всех наших друзей.

Мы будем действовать в соответствии со статьёй 51 Устава Организации Объединённых Наций, предусматривающей право государств на самооборону.

Все, кто попытается оказать содействие преступникам, должны знать, что последствия от попыток такого укрывательства будут лежать полностью на их плечах.

Я прошу все наши специальные службы сосредоточиться на этой работе.
_________________
A la guerre comme a la guerre или вторая редакция Забугорнова
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Zabougornov
Добрый Администратор (иногда)


Зарегистрирован: 06.03.2005
Сообщения: 11520
Откуда: Обер-группен-доцент, ст. руководитель группы скоростных свингеров, он же Забашлевич Оцаат Поэлевич

СообщениеДобавлено: Среда, 22 Февраль 2017, 22:22:38    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

http://www.inopressa.ru/article/22feb2017/guardian/myths.html#
Убийца, клептократ, гений, шпион: многочисленные мифы о Владимире Путине

Более 10 лет существует "практическая путинология" - "сочинение комментариев и аналитических статей о Путине и его мотивации, основанное на неизбежно неполной, недостаточной, а иногда совершенно ложной информации", - пишет в своей статье в The Guardian Кит Гессен, редактор и основатель американского литературного журнала n+1. "В последние несколько месяцев, когда главной новостью стали обвинения в адрес России во вмешательстве в избрание президента Трампа, путинология сама себя превзошла. Ни в один другой исторический момент столько людей так невежественно и так возмущенно не выражали своих мнений на тему российского президента", - говорится в статье.

По мнению автора, путинология разработала 7 разных гипотез о Путине. "Ни одна из этих гипотез не является стопроцентно неверной, но ни одна из них не верна целиком (кроме гипотезы номер 7). Если рассмотреть их в совокупности, они говорят нам о нас самих не меньше, чем о Путине. Они рисуют портрет класса интеллектуалов - нашего собственного класса, находящегося на грани нервного срыва", - пишет автор.

Обозреватель рассматривает эти гипотезы поочередно.

"Теория номер 1: Путин - гений"

"Пока весь мир играет в шашки, Путин играет в шахматы", - гласит она.

На взгляд обозревателя, теория "Путин - злой гений" - это доминирующий взгляд на Путина на Западе, характерный для его многочисленных критиков и немногочисленных поклонников. "Тех, кто оценивает политические, интеллектуальные и военные способности Путина не столь оптимистично (как, например, президент Обама), считают наивными людьми, которые якобы относятся к Путину слишком мягко", - говорится в статье.

Со своей стороны, автор высказывает сомнения в гениальности Путина. "Были опасения, что украинское правительство, пришедшее к власти после Майдана, отменит соглашение об аренде Россией крупного военно-морского порта в Севастополе, но неужели гений не защитился бы от этой угрозы каким-то другим способом, кроме захвата всего полуострова?" - приводит он пример.

"И даже наш новый американский Путин - Дональд Дж. Трамп - пожалуй, не так уж выгоден России, как кажется на первый взгляд. Во-первых, предполагаемая симпатия Трампа к российскому президенту спровоцировала в США бурю русофобии, невиданную с начала 80-х. Во-вторых, Трамп глуп. Гениям несвойственно связывать свою судьбу с дураками", - говорится в статье.

По мнению автора, если бы Путин после 2008 года ушел в отставку, ему бы поставили памятники по всей России. "Но теперь, при низких ценах на нефть, ослабевшем рубле, смехотворных контрсанкциях взамен европейских сыров и деморализованной оппозиции, трудно вообразить ненасильственное завершение эры Путина - завершение, при котором насилие не повлечет за собой еще больший разгул насилия. Если это гениальность, то крайне своеобразная", - заключает автор.

"Теория номер 2: Путин - пустое место"

"Многие полагали, что Путин, вероятно, недолго усидит на троне", - пишет автор, вспоминая 1999-2000 годы. "Это был человек невысокого роста, с писклявым голосом и редеющими волосами. Он был "нулем" даже среди "нулей", которые оставались после того, как Ельцин вновь и вновь прореживал свои кабинеты министров", - говорится в статье.

Автор признает: "В Путине действительно есть что-то от рядового обывателя". "То, что Путин не выделялся из общего ряда, было составной частью его обаяния", - говорится в статье.

И все же Путину удалось, например, арестовать богатейшего человека в стране - Михаила Ходорковского. "Никто не вышел на улицы в защиту опального олигарха, тайные армии не появились из лесов. Это сошло Путину с рук, а позднее сошло с рук многое другое. Он постепенно обвыкся на своей должности", - говорится в статье. Время сделало свое дело: сменились четыре президента США, несколько британских премьеров, а Путин остается у власти.

"Теория номер 3: у Путина был инсульт"

"Эта ранняя классика путинологии популяризировалась в статье "Автократ по случайности" в Atlantic от 2005 года, где цитировалась работа Бренды Л. Коннорс, "исследователя поведения" из Военно-морского колледжа (Род-Айленд, США). Изучив движения Путина по видеозаписям, Коннорс заключила, что у него есть ослабляющий здоровье и, вероятно, врожденный неврологический дефект (вероятно, вызванный инсультом в эмбриональный период), который не дает ему полноценно пользоваться правой половиной тела - потому-то, когда он прохаживается, его левая рука совершает более широкие взмахи, чем правая", - говорится в статье.

По мнению автора, эта гипотеза мало годится для прогнозирования действий Путина, но застревает в памяти.

"Теория номер 4: Путин - сотрудник КГБ"

"Как только Путин пытался обойтись с кем-то любезно, это объясняли тем, что он - агент КГБ и манипулирует людьми. А всякий раз, когда он вредничал - например, познакомил Ангелу Меркель, которая боится собак, со своим черным лабрадором Кони, - это, значит, оттого, что он - агент КГБ и добивается психологических преимуществ", - говорится в статье.

Автор считает несомненным, что большую часть профессионального опыта Путин получил в КГБ. Вдобавок он учился в Высшей школе КГБ.

"И все же я невольно нахожу гипотезу о КГБ неудовлетворительной", - продолжает автор. "Согласитесь, в мире много задир, которые делят людей на тех, кого могут контролировать, и на тех, кого не могут. Разве не так действовал, например, Дик Чейни?" - поясняет он, отмечая, что этот метод - не уникальная примета КГБ.

Но в устах западных людей ярлык "КГБ" обозначает СССР, причем "скорее как "агрессивную имперскую державу, которая заняла половину Восточной Европы. И действительно, Путин, по-видимому, не считает страны на периферии России полноценными странами, у которых есть свои права и приоритет; его справедливо называть империалистом. Несправедливо другое (в отношении СССР, собственно) - утверждать, будто империализм Путина носит специфически-советский характер", - пишет автор, ссылаясь на пример Российской империи. "Путин - русский империалист, и точка", - замечает он.

"Но в конечном итоге в том, что ты именуешь кого-то "кагэбэшником", есть и нравственная коннотация, так как советский КГБ совершал убийства, притеснял и сажал в тюрьмы диссидентов, был одним из пионеров того, что позднее назвали "фейковыми новостями", - пишет автор. Но, считает он, представление, что все служившие в КГБ - отъявленные злодеи, слишком однобоко. В 90-х выяснилось, что среди сотрудников КГБ были самые разные люди.

"Теория номер 5: Путин - убийца"

"Мне совершенно не хочется оспаривать здесь эту оценку. Путин начал яростные войны против Чечни, Грузии и Украины, повлекшие за собой смерть людей; я согласен с выводами недавнего британского расследования, которое заключило, что Путин, "вероятно", одобрил убийство Литвиненко. Но начало агрессивных войн и убийство бывшего сотрудника спецслужб, который стал перебежчиком, - вряд ли те поступки, за которые вас могут изгнать из международного сообщества", - говорится в статье.

"Нет, Путина считают убийцей в другом смысле", - пишет автор. Американский телеведущий Джо Скарборо, допрашивая Трампа о его симпатии к Путину, заявил, что Путин "убивает журналистов и политических противников". В другой ситуации экс-советник Белого дома Джордж Стефанопулос заявил: "Было много утверждений, что он стоял за убийством Анны Политковской".

Автор комментирует: "Проблема с этим обвинением не в том, что оно ложно, а в том, что оно, как и большая часть путинологии, проработано неряшливо". Когда большинство людей обвиняют Путина в убийстве "журналистов и политических противников", они подразумевают Политковскую и Бориса Немцова. "Утверждения, что за убийствами Политковской и Немцова стоял Путин, действительно существуют, но в них верят лишь немногие из тех, кто осведомлен об этих делах. А верят они в то, что Политковская и Немцов были убиты лицами, связанными с Рамзаном Кадыровым, жестким диктатором Чечни", - говорится в статье.

"И все же причастность Кадырова не избавляет Путина от ответственности, так как Кадыров работает на Путина. Широко сообщалось, что Путин был озадачен и взбешен убийством Немцова и несколько недель отказывался отвечать на звонки Кадырова. С другой стороны, прошло почти два года, а Кадыров по-прежнему руководит Чечней. На этот пост его назначил Путин. Итак, если Путин не отдал прямых приказов об этих убийствах - а, повторюсь, большинство журналистов и аналитиков считает, что он таких приказов не отдавал - он все же продолжает работать с теми, кто это сделал, и поддерживать их", - говорится в статье.

"В случае с теорией "Путин - убийца" мы оказываемся в этаком понятийном "слепом пятне" путинологии. Похоже, в России мы имеем дело не с несостоятельным государством (таким, где у правительства нет власти) и не с тоталитарным государством (таким, где правительству принадлежит вся власть), а с чем-то промежуточным. Путин не отдает приказов об убийствах, и все же убийства происходят. Путин приказал присоединить Крым, но, насколько может кто-либо определить, он, похоже, не отдавал приказ о вторжении на Восточную Украину. Это вторжение, похоже, было предпринято как операция на свой страх и риск, совершенная кучкой наемников, которых финансировал российский бизнесмен с хорошими связями. Настоящие российские войска прибыли позднее. Но если Путин рулит не всем - если существуют некие могущественные силы, действующие в обход распоряжений Путина, - какой смысл в путинологии? Путинология обходит этот вопрос молчанием", - говорится в статье.

"Теория номер 6: Путин - клептократ"

"Примерно до 2009 года жалобы либеральных критиков Путина в России, распространяемые западными журналистами и государственными деятелями, касались преимущественно того, что он нарушает права человека", - пишет автор. Затем активист антикоррупционного движения Алексей Навальный "заключил, что в современной России права человека - тема не выигрышная, а деньги - выигрышная", говорится в статье. "В его версии, за которую вскоре схватились западные путинологи, Путин был уже не страшным чудовищем, а неким менее замысловатым существом, на которое проще найти управу, - вором", - говорится в статье.

"Достоинство этого обвинения - в его бесспорной достоверности. Либо оно верно, либо среди старых друзей Путина удивительно много гениальных бизнесменов, потому что за период после его прихода к власти они сделались миллиардерами", - говорится в статье.

Был сделан вывод: если ударить по богатству друзей Путина, это вынудит Путина отказаться от некоторых внешнеполитических гамбитов. "Так родился замысел "таргетированных" санкций, введенных США и ЕС в 2014 году против "ближайшего окружения" Путина", - говорится в статье.

Но "если друзья Путина и умоляли его образумиться, то он не послушался. Более вероятно, что друзья Путина поняли: они извлекли выгоду из его щедрости, его неожиданного прихода к власти, а теперь должны его поддерживать, что бы ни случилось. Клептократы - не те, кто организует успешные дворцовые перевороты. Для переворотов нужны настоящие идейные люди. Если среди них есть кто-то идейный, он пока не показал своего истинного лица. Собственно, на настоящего идейного среди них больше всего похож сам Путин", - говорится в статье.

"Теория номер 7: Путина зовут Владимир"

"В статье, недавно опубликованной на сайте одного почтенного американского журнала, читателей предостерегали: конец коммунистического режима "не означает, что Россия отказалась от своей первостепенной миссии по дестабилизации Европы", - а Путина называли "бывшим агентом КГБ, который не случайно носит имя "Владимир Ильич" - как Ленин", - пишет автор. Позднее в статью внесли поправки: написали, что Путин не случайно носит имя Владимир - как Ленин.

"Гипотеза "Путина зовут Владимир" - либо величайший зенит, либо величайший упадок путинологии, смотря по вашей собственной точке зрения. Но то, что человек, не знающий полного имени Путина, уверенно провозглашает себя экспертом, - явная примета некого явления. Это примета того, что большая части путинологии - на самом деле не про Путина и никогда не была про Путина", - пишет автор. По его мнению, активные попытки "путиноанализа" порождены желанием переложить вину за победу Трампа на других. "Да разве мы могли выбрать этого предвзятого самовлюбленного идиота? Наверняка нам навязали его откуда-то из-за границы", - пишет автор.

По мнению автора, огласка электронных писем, в которой обвиняют российских агентов, - далеко не главная причина победы Трампа на выборах. И все же Хиллари Клинтон и ее штаб продолжают винить в своем поражении Россию. "В этом случае мысли о Путине помогают не думать обо всем остальном, что идет не так, и о том, как надо решать эти проблемы", - говорится в статье.

"Вот перед нами человек - Дональд Дж. Трамп, - который выступил с бессчетными жестокими и предвзятыми высказываниями и предложил жестокую и предвзятую политику, он патологический лгун, ему не удалось почти ничего из того, что он пробовал делать, он окружает себя аферистами и миллиардерами. И все же, день ото дня, люди встречают ликованием каждый обрывок информации при попытках раскопать секретные/тайные связи Трампа с Россией: каждый обрывок раздувается в надежде, что он наконец-то лишит Трампа легитимности, изгонит его из Белого дома и подведет черту под кошмаром либералов - тем, что они проиграли выборы этому гнусному недоумку", - пишет автор.

"Если Трампа подвергнут импичменту и посадят в тюрьму за сговор с иностранной державой в целях подрыва американской демократии, я буду радоваться этому не меньше, чем любой другой американец. И все же в долгосрочной перспективе разыгрывание российской карты - не просто плохое политическое решение, но и интеллектуальное и нравственное банкротство. Это попытка свалить вину за глубокие и стойкие проблемы нашей страны на иностранную державу. Как отметили некоторые комментаторы, это уловка из арсенала самого Путина", - заключает автор.
_________________
A la guerre comme a la guerre или вторая редакция Забугорнова
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Zabougornov
Добрый Администратор (иногда)


Зарегистрирован: 06.03.2005
Сообщения: 11520
Откуда: Обер-группен-доцент, ст. руководитель группы скоростных свингеров, он же Забашлевич Оцаат Поэлевич

СообщениеДобавлено: Среда, 22 Февраль 2017, 22:25:26    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

https://www.theguardian.com/world/2017/feb/22/vladimir-putin-killer-genius-kleptocrat-spy-myths
Vladimir Putin, you may have noticed, is everywhere. He has soldiers in Ukraine and Syria, troublemakers in the Baltics and Finland, and a hand in elections from the Czech Republic to France to the United States. And he is in the media. Not a day goes by without a big new article on “Putin’s Revenge”, “The Secret Source of Putin’s Evil”, or “10 Reasons Why Vladimir Putin Is a Terrible Human Being”.

Putin’s recent ubiquity has brought great prominence to the practice of Putinology. This enterprise – the production of commentary and analysis about Putin and his motivations, based on necessarily partial, incomplete and sometimes entirely false information – has existed as a distinct intellectual industry for over a decade. It kicked into high gear after the Russian invasion of Crimea in 2014, but in the past few months, as allegations of Russian meddling in the election of President Donald Trump have come to dominate the news, Putinology has outdone itself. At no time in history have more people with less knowledge, and greater outrage, opined on the subject of Russia’s president. You might say that the reports of Trump’s golden showers in a Moscow hotel room have consecrated a golden age – for Putinology.

And what does Putinology tell us? It turns out that it has produced seven distinct hypotheses about Putin. None of them is entirely wrong, but then none of them is entirely right (apart from No 7). Taken together, they tell us as much about ourselves as about Putin. They paint a portrait of an intellectual class – our own – on the brink of a nervous breakdown. But let’s take them in order.
Theory 1: Putin is a genius
Sign up to the long read email
Read more

It’s simple: while the world is playing checkers, Putin is playing chess. He seized Crimea from the Ukrainians with barely a shot fired; he got back Yalta, the favoured beach resort of Chekhov and the tsars, and all he faced as punishment were some minor sanctions. He intervened on behalf of the Assad regime in Syria, after the US, Turkey and the Saudis spent years supporting the rebels, and in short order turned the tide of the war. He has been instrumental in undermining the pro-EU consensus, financing the Eurosceptic right – and, where convenient, the Eurosceptic left – aiming apparently to dismantle the postwar international order and replace it with a series of bilateral transactional relationships in which Russia can, for the most part, be the senior partner.
Advertisement

Finally, he interfered in the US election, the election for the most powerful post in the world, and managed to get his man in the White House. And what were the consequences? A few diplomats expelled from the United States is a small price to pay for a potential end to US sanctions, a renewal of economic ties and joint oil-drilling in the Russian Arctic, and the de facto acknowledgment of Crimea as part of the Russian Federation.

Domestically, Putin has managed to silence or co‑opt almost all opposition. The liberals squabble among themselves on Facebook and emigrate; the far right, which hates Putin for his refusal to go full fascist and, for example, take Kiev, is kept on a tight leash; and the democratic socialist left, hobbled by the massive pseudo-left authoritarian Communist Party of the Russian Federation, is so tiny Putin can hardly even see it (and he has many eyes).

Putin during his first two terms enjoyed immense luck in the form of a worldwide commodities boom, but he could have blown that luck. Instead, he husbanded it, and Russia grew rich. Now the closest thing to a rival to Putin within his inner circle is his prime minister, the pudgy and diminutive Dmitry Medvedev, who has distinguished himself primarily as a man who enjoys playing with his iPad. The lone domestic politician who has mounted a plausible threat to Putin is Alexei Navalny, a talented Moscow-based digital populist of variable political convictions, whom the Kremlin is keeping busy with various criminal charges and house arrests.

Putin-as-evil-genius is, unquestionably, the primary theoretical view in the west of the Russian president, whether by his multitude of critics or his smattering of admirers. Those who take a more jaundiced view of Putin’s political, intellectual, and military capabilities – President Barack Obama, for one – are treated as naive, soft on Putin: the sort of people who play checkers, not chess. Meanwhile, most Russian observers of Putin tend to be surprised at the western awe of his overwhelming strategic prowess. Garry Kasparov, for example, the great chess champion and not-so-great opposition politician, finds the whole thing insulting to chess.

Trump’s apparent romance with the Russian president has ignited a storm of Russophobia in the US

In any case, one does wonder about this genius business. Was it really worth international isolation, increasingly bothersome sanctions and the eternal enmity of the Ukrainian people to seize a beloved but past-its-prime resort area that Russians don’t even really visit any more? There was fear that the post-Maidan government of Ukraine might cancel the lease on the large Russian naval port in Sevastopol, but surely a genius might have handled the threat through something short of seizing the entire peninsula?
Advertisement

As for Syria, Putin may bask for now in the glory of rescuing the Assad regime, but who will celebrate this glory with him? Certainly not Sunni Muslims, whom Assad has been slaughtering – some of those who survive will soon return to their homes in the Caucasus and Central Asia, newly angry at the Russian bear. As for the disintegration of the EU, which Putin seems to seek almost above all else, is this really a winning formula for Russia? The “Hungarian Putin”, Viktor Orbán, is so far well-disposed toward Russia, but what we might call the Polish Putins of the Law and Justice party are committed Russophobes. And, as one shrewd commentator has pointed out, should Putin ever succeed in installing a rightwing nationalist leader in neighbouring Germany, that German Putin may well decide to go to war with the original Putin, as German Putins have always tended to do in the past.

And even our new American Putin, Donald J Trump, may not be as much of a boon to Russia as he seems at first glance. For one thing, Trump’s apparent romance with the Russian president has ignited a storm of Russophobia in the US, the like of which has not been seen since the early 1980s. For another, Trump is a fool. It is not the way of genius to hitch your wagon to a fool.

On the domestic front, Putin’s genius now seems equally suspect. In 2011, he made the momentous decision to return to the presidency after ceding it for four years to Medvedev. The decision, announced in a humiliating manner by Medvedev himself, was soon followed by the largest protests in Moscow since the early 1990s. Putin was impressive in waiting the protests out. He did not make the mistake that Viktor Yanukovych made two years later in Ukraine by first overreacting and then, perhaps, underreacting to the situation. Instead, Putin let the protests lose steam and then picked off the protest leaders one by one with surreptitiously videotaped provocations and phony criminal charges, while Moscow itself underwent a kind of urban renaissance, complete with public parks and bike lanes, to assuage some of the anger of the creative class. But Putin did nothing to address the substance of the criticism coming from the opposition – that his political regime was corrupt, unresponsive, and that it had no vision. Instead, with the invasion of Ukraine and the subsequent nationalist mobilisation, he doubled down on the worst aspects of his reign.

Had Putin retired after 2008, as he said he would, and become a grand old man of Russian politics, there would have been statues built to him throughout the country. Under him, Russia had emerged from the chaos of the 1990s into a relative stability and prosperity. Now, however, with low oil prices, a collapsed rouble, risible counter-sanctions in place on European cheese, and a demoralised opposition, it is hard to imagine an end to the Putin era that is not violent, and whose violence does not lead to more violence. If this is genius, then it is of a very peculiar kind.
Theory 2: Putin is a nothing
Advertisement

The first sight many Russians got of Vladimir Putin was on New Year’s Eve, 1999, when in a remarkable turn of events, a clearly ailing Boris Yeltsin, with six months left in his term, used his traditional televised end-of-year address to announce that he was resigning the presidency and handing the reins to his recently appointed, younger and more energetic prime minister.

Then Putin came on. The effect was startling. Yeltsin had looked confused and sickly. His speech was so slurred that he was hard to understand. He sat bolt upright as if wearing a brace. But this? This homunculus? Putin was tiny compared to Yeltsin, and though younger and healthier, he nonetheless managed to more closely resemble death. He spoke for a few minutes, promising on the one hand to keep Russian democracy strong, but on the other hand issuing various warnings to those who would threaten Russia – an incongruous performance. Many people didn’t think it was likely that Putin would last very long in this august seat. For all his faults, Yeltsin was at least a someone: tall, with a booming voice, a former member of the Soviet Politburo. Whereas Putin? He was, people suddenly scrambled to learn, merely a colonel in the KGB. He had been sent abroad, but only barely – to the East German backwater of Dresden. He was short and had a squeaky voice and his hair was thinning. He was a nonentity even among the nonentities who remained after Yeltsin’s perpetual clearing-out of his cabinets.
Is humour the best weapon against Europe’s new wave of xenophobic nationalism?
Read more

In a world where most people are convinced that Putin is a genius, this theory of Putin as a nobody deserves a second look. There really is an everyman quality to Putin. One of my favourite observations about him comes from a man who knew him back in St Petersburg in the 1990s. The man became a whistleblower after the successful medical supplies company he ran was asked, not long after Putin became president, to divert a portion of its earnings into the fund for “Putin’s Palace”, a huge complex going up on the Black Sea. But he had an interesting take on the president as he had known him before, as he told the British journalist Ben Judah:

He was an absolutely average man … His voice was average … not tough, not high. He had an average personality … average intelligence, not especially high intelligence. You could go out the door and find thousands and thousands of people in Russia, all of them just like Putin.

This can’t be entirely right: Putin was above average in at least a few respects (he was the judo champion of Leningrad, for one). But there is insight in these words. It was part of Putin’s charm that he didn’t stand out. During his first interviews in office he stressed how much of a regular guy he was, how he had struggled financially during the 1990s, how much tough luck he’d had. He knew all the same jokes, had listened to all the same music and seen all the same movies, as everyone else of his generation. It is a testament to the power of Soviet culture, to both its egalitarianism and its limitations, that when Putin mentioned a line from a quasi-dissident song or movie of the 1960s or 1970s, almost everyone knew exactly what he was talking about. This did not put him out of the mainstream. He was the unremarkable only child of an unremarkable working family from Leningrad. It was almost as if the Soviet Union had coughed up, from the great mass of its humanity, this average exemplar, with his average aggressiveness, his average ignorance, his average nostalgia for the way things were.

Accounts of Putin’s early years in office tend to confirm that he was something less than a colossus. He was impressed by the might of the American empire and awed by George W Bush. He was aware, too, of how limited his domestic power was. Russian politics during the Yeltsin era had been dominated by a small group of oligarchs, oil and banking titans with their own private armies. These were led not by short, skinny former colonels like Putin, but by barrel-chested former generals of the Interior Ministry and KGB. What’s more, some of the oligarchs were brilliant strategists – they had survived the ruthless 1990s and emerged victorious, while Putin had muddled along as the corrupt deputy to a one-term mayor. Putin’s early popularity was based on his tough attitude towards Chechens and oligarchs. He had succeeded in levelling Chechnya, but could he really win in a showdown with the oligarchs? He had no idea.
Vladimir Putin shows off his judo prowess in 2009.
Vladimir Putin shows off his judo prowess in 2009. Photograph: RIA Novosti / Reuters/Reuters

In 2003, in one of the main turning-points of his reign, it took Putin months to work up the nerve to arrest Mikhail Khodorkovsky, the country’s richest man. But then he did it, and it worked. No people rose up in the streets to defend the fallen oligarch, no secret armies emerged from the forests. Putin got away with it, and he would get away with much more. He would grow into his office. Today you see tiny Putin walking through the cavernous chambers of the Kremlin during official ceremonies, and clearly his stature has not risen to the grandeur of his surroundings. But time itself has done its work. When he meets Trump, it will be his fourth US president. Numerous British prime ministers have left office, along with two French presidents and a German chancellor (whom, in a less than proud moment for the German people, Putin later hired). Putin remains. A kind of stature accrues to him just from surviving. A middling stature.
Theory 3: Putin had a stroke
Advertisement

This early classic of Putinology was popularised in a 2005 Atlantic article titled “The Accidental Autocrat”, which cited the work of a “behavioural research fellow” at the Naval War College in Rhode Island named Brenda L Connors. After studying film of Putin’s movements, Connors concluded that he had a debilitating and likely congenital neurological deficiency, possibly caused by a stroke in utero, which prevented him from having full use of the right side of his body – which is why his left arm swings more than his right when he walks. Connors told the Atlantic that it was unlikely that Putin had ever crawled as an infant and that he still moves with his entire body, “in a head-to-tail pattern, like a fish or a reptile”.

The explanatory power of this hypothesis in terms of predicting whether Putin will, for example, invade Belarus, is low, but nonetheless it is haunting. One pictures little fish-like Putin moving through the world of men and women who have use of both sides of their bodies, and he, without that ability, feeling sad.
Theory 4: Putin is a KGB agent

After his famous first meeting with Putin, the newly elected President George W Bush declared at a press conference that he had looked into the Russian’s eyes and seen his soul. His advisers were mortified. “I visibly stiffened,” national security adviser Condoleezza Rice wrote in her memoirs. Secretary of state Colin Powell pulled his president aside. “You may have seen all that” in his eyes, Powell told W, “but I still look in his eyes and I see K-G-B. Remember,” he added ominously, “there’s a reason he’s fluent in German.” Vice President Dick Cheney felt the same way: Every time he saw Putin, he told people, “I think KGB, KGB, KGB.”

And ever since then, it’s been the same way. Whenever Putin tried to be nice to someone, it was because he was a KGB agent, manipulating them. And whenever he was mean – as when he introduced a dog-fearing Angela Merkel to his black labrador retriever Connie – this, too, was because he was a KGB agent, angling for psychological advantage.

That the KGB formed the bulk of Putin’s professional experience is beyond doubt – he worked there from the day he graduated college in 1974 until at least August 1991. And, what is more, the KGB was not just a company, but a university: at the Higher School of the KGB, in Moscow, which Putin attended, young agents took university-level classes. It was important, the KGB higher-ups believed, that the cadres understand the world they were being trained to subvert and manipulate. It is entirely likely that Putin kept in touch with his former KGB associates after 1991, while serving in the St Petersburg mayor’s office. And it is true that Putin has brought many of his former KGB colleagues with him to the highest levels of government.
Advertisement

And yet I can’t help but find the KGB hypothesis unsatisfying. When people such as Rice and Powell and Cheney speak of Putin’s KGB past, they are suggesting that he treats politics as essentially a contest in manipulation. People are either his agents, whom he is running, or his adversaries, whom he is trying to weaken. This is a ruthless worldview, but don’t many people in politics act this way? Aren’t there a lot of bullies who divide people into those they can control and those they can’t? Isn’t that how Dick Cheney operated, for example? That doesn’t make it an acceptable way to go through the world. It just doesn’t seem particularly unique to the KGB.

But the KGB label has other uses in western mouths. It is synecdoche for the Soviet Union, and Putin-as-Soviet-revanchist, with a hammer in one hand and a sickle in the other, is one of his chief avatars in the western press. What exactly is meant by this? Certainly not that anyone thinks Putin supports a historic union of the proletariat (the hammer) and the peasantry (the sickle), nor that he is an actual communist who wants to expropriate the bourgeoisie. Rather the USSR is meant here in its aspect as an aggressive imperial power that occupied half of eastern Europe. And it is true that Putin seems to feel about the countries on the Russian periphery that they are not full countries with rights and sovereignty – it’s fair to say he is an imperialist. What is unfair (to the Soviet Union, really) is to suggest that his imperialism is specifically Soviet in nature. The Soviets did not invent imperialism; the Russian Empire, for example, whose basic geography the Soviets managed to keep intact, did not become an empire by not conquering native Arctic peoples, prosecuting brutal decades-long wars in the Caucasus, and lopping off parts of Poland. Putin is a Russian imperialist, full stop.

But finally, of course, there is a moral connotation to saying that someone is “KGB”, because the Soviet KGB carried out assassinations, harassed and imprisoned dissidents, and was one of the pioneers of what came to be known as fake news. But the idea that anyone who walked its halls was pure evil is as blinkered as the KGB’s own idea of itself as the one uncorrupted, “professional” institution in late Soviet life.
Putin and his dog, Connie, with the canine-fearing Angela Merkel
Putin and his dog, Connie, with the canine-fearing Angela Merkel Photograph: STRINGER/AFP/Getty Images

The KGB was a giant organisation – in the 1980s it employed hundreds of thousands of people. After it started shedding staff in the 1990s, we learned that KGB agents came in all shapes and sizes. There was Philipp Bobkov, for example, who once persecuted Soviet dissidents, but who after the Soviet Union’s collapse became an employee of the media oligarch Vladimir Gusinsky and a thoughtful commentator on the old KGB. Other KGB agents went into the private sector as surveillance specialists or hired assassins. There were KGB agents who stayed on with the FSB and tried to fight organised crime. There were KGB agents who stayed on with the FSB and used their positions to abet organised crime, to murder innocent citizens, and to amass small private fortunes. There were former KGB agents who fought bravely in Chechnya and there were former KGB agents who committed war crimes there. There was Alexander Litvinenko, the KGB agent turned FSB agent who was ordered by his corrupt superiors to kill the oligarch Boris Berezovsky, and who instead of doing so went public. Eventually in fear for his life he fled the country, settling in London where he cooperated with western intelligence agencies and published numerous anti-Putin broadsides. Years later, he was poisoned by a large dose of Polonium-210 in London by another former KGB agent, Andrei Lugovoi.
Theory 5: Putin is a killer
Advertisement

Though I now live in New York, I was born in Russia and sometimes write about Russia. This means that people often share their opinions of Putin with me. I remember one evening in March 2006, when I was introduced to a well-known French photographer. Upon learning that I was Russian, she said, “Pou-tine?” The French pronunciation was emasculating to the Russian President, making him sound like those Canadian french fries with gravy on them. “Pou-tine,” said the photographer, “is a stone-cold killer.”

I had heard this opinion before from some Russian oppositionists, but it was the first time I had encountered it in New York. Perhaps because the photographer was French, or perhaps because she was a photographer, the opinion struck me as primarily aesthetic: Putin was a killer because of his cold, bloodless face, his expressionless eyes, his refusal to smile. A few months later, Litvinenko was poisoned in London, and the journalist Anna Politkovskaya was shot while returning home with some groceries in downtown Moscow. The view that Putin was a killer became much more widespread.

I have no wish to dispute that characterisation here. Putin has launched violent, deadly wars against Chechnya, Georgia and Ukraine, and I agree with the recent British inquiry that concluded that Putin “probably” approved of the assassination of Litvinenko. But the launching of aggressive wars and the killing of a former operative who has defected are hardly the sort of thing that will get you kicked out of the international community.

No, there is another sense in which Putin is believed to be a murderer; it was the subject of much discussion in the United States during the strange rise of Donald Trump. During the Republican primaries, the conservative TV host Joe Scarborough, otherwise famously cosy with Trump, pressed the candidate about his sympathies for Putin – who, in Scarborough’s words, “kills journalists and political opponents”. A few days later, on a more prominent Sunday-morning politics programme, the former White House adviser George Stephanopoulos challenged Trump again. When Trump protested that “nobody’s proven that he’s killed anybody, as far as I’m concerned”, Stephanopoulos confidently replied: “There have been many allegations that he was behind the killing of Anna Politkovskaya.” Trump parried as best he could. But the issue obviously hasn’t gone away. In an interview before the Super Bowl in early February, Trump was confronted by Fox blowhard Bill O’Reilly. “Putin’s a killer,” said O’Reilly, to which Trump infamously (though accurately) responded, “There are a lot of killers. We’ve got a lot of killers. What do you think? Our country’s so innocent?”
Advertisement

“I don’t know of any government leaders that are killers,” said O’Reilly. He did not mean that he didn’t know of any government leaders who had ordered the invasion of Iraq or who had signed off on dozens of drone strikes or shoot-to-kill missions such as the one that ended the life of Osama bin Laden. He meant that he didn’t know of any leaders who went around killing regular folks.

The trouble with this accusation is not that it is false, but that, like most Putinology, it is sloppy. When most people accuse Putin of killing “journalists and political opponents”, they mean Politkovskaya, killed in 2006, and the opposition leader and former deputy prime minister Boris Nemtsov, killed in 2015. Allegations that Putin was behind the killing of Politkovskaya and Nemtsov do exist – but very few people with knowledge of the cases believe them. What they do believe is that Politkovskaya and Nemtsov were killed by associates of Ramzan Kadyrov, the violent dictator of Chechnya. In the Nemtsov case, the evidence for the involvement of people close to Kadyrov is overwhelming. In the Politkovskaya case, it is more circumstantial (and with Politkovskaya there is considerable evidence of other efforts to harm her, including an earlier poisoning attempt that looked more like a government operation), but still the most likely scenario.

And yet Kadyrov’s involvement does not absolve Putin, because Kadyrov works for Putin. It has been widely reported that Putin was baffled and angry over the Nemtsov killing and refused for weeks to take Kadyrov’s phone calls. On the other hand, here we are almost two years later, and Kadyrov is still in charge of Chechnya. He was put there by Putin. So if Putin did not directly order these killings – and, again, it is the consensus view among most journalists and analysts that he did not – he nonetheless continues to work with and support those who did.

With Putin the killer, we reach something like Putinology’s conceptual blind spot. What we seem to be dealing with, in Russia, is neither a failed state, where the government has no power, nor a totalitarian state, where it has all the power, but something in between. Putin does not order killings, and yet killings happen. Putin ordered the takeover of Crimea, but, as best as anyone can tell, he seems not to have ordered the invasion of eastern Ukraine. That invasion appears to have been undertaken as a freelance operation by a small group of mercenaries funded by a well-connected Russian businessman. Real Russian troops came later. But if Putin isn’t in charge of everything – if there are powerful forces operating outside of Putin’s say-so – what’s the point of Putinology? On this point, Putinology is silent.
Advertisement

The absolute worst crime of which Putin has been accused is the bombing of several apartment blocks in Moscow in 1999. In September of that year, with President Boris Yeltsin ill, presidential elections just around the corner, and a relatively unknown Putin recently moved from heading the FSB to running the government as Yeltsin’s prime minister, two large apartment buildings blew up in Moscow, killing nearly 300 people. A few days later there was another building explosion, this time in the southern city of Volgodonsk. And a few days after that, in a bizarre incident, some men were caught by local police planting what appeared to be explosives in the basement of a building in Ryazan – the men turned out to be from the FSB. They quickly removed the apparent bomb and declared the whole thing a “training exercise” meant to test the vigilance of the populace and the police.

Though the government immediately accused Chechen terrorists of planting the bombs, and used this as justification for its invasion of Chechnya, a persistent minority has always insisted the government itself was responsible. (Litvinenko was one of the earliest and most vocal proponents of this theory.) A public commission to investigate the allegations was set up by the Soviet chemist turned dissident Sergei Kovalyov. Two members of the commission, Sergei Yushenkov and Yuri Shchekochikhin, were killed in 2003. Yushenkov was shot outside his apartment building; Shchekochikhin was poisoned.

The question of the Russian government’s involvement in the bombings has remained a vexed one. The most authoritative account of the available evidence was written up a few years ago by John Dunlop of the Hoover Institute. While careful not to claim to have settled the case definitively, Dunlop argued that there is compelling evidence that the bombings were ordered by the Yeltsin inner circle and carried out by the FSB.

And yet here, too, Putin evades us. If the apartment bombings really were a palace plot, it was not Putin’s palace but Yeltsin’s that plotted them. And indeed the political killings that seem to characterise the Putin years also characterised the Yeltsin ones. This does not, again, absolve Putin of anything. But it points to a longer and more complex period of violence, of groups inside and outside the government employing assassination and terror as a political weapon, and not just the machinations of one evil man. If Putin, as president, is unable to stop this violence, then maybe someone else should be president; if Putin, as president, is a party to the violence, then certainly someone else should be.

But on our end, it behoves us to be judicious. The practitioners of Putinology are maddeningly imprecise, and in no area of Putinology is their imprecision more damaging. When George Stephanopoulos appears on national TV and declares that Putin ordered the killing of Anna Politkovskaya, it makes it that much harder to pin the blame on Putin for things that he did, demonstrably and undoubtedly, do.
Theory 6: Putin is a kleptocrat
Advertisement

Until around 2009, the complaints of Putin’s liberal critics in Russia, amplified by western journalists and statesmen, centred on his abuses of human rights. He was the censor of the Russian media, the butcher of Chechnya, a total stick in the mud during our glorious invasion of Iraq, the killer of Litvinenko, and the invader of Georgia. It took the anti-corruption activist Alexei Navalny to fundamentally shift the discourse around Putin away from these abuses and towards something else: the theft of Russians’ money. Navalny, a corporate lawyer and online anti-corruption activist, concluded that in contemporary Russia, human rights was not a winning issue, but money was. (He memorably dubbed Putin’s United Russia a “party of crooks and thieves”.) In this account, soon taken up by western Putinologists, Putin was no longer a scary monster but something simpler and more manageable: a thief.

The accusation had the virtue of being unquestionably true. Either that, or a surprising number of Putin’s old friends were business geniuses, because in the period since he came to power, they had become billionaires. It was one thing for the Berezovskys and Khodorkovskys and Abramoviches to emerge from the vicious scramble of the 1990s with billions in their pockets – certainly they could not have made those billions were it not for their proximity to the Yeltsin regime, but they also had to survive the wilds of early Russian capitalism. They were geniuses of a kind. Whereas the only genius ever demonstrated by Putin’s billionaire friends was befriending the future president of Russia.

If Putin liked his friends (which he seemed to) and if his friends liked lining their pockets (which they definitely did), then it followed that hitting Putin’s friends in their wallets would cause Putin to pull back from some of his more outrageous foreign policy gambits, most notably in Ukraine. This was the genesis of the “targeted” sanctions imposed in 2014 by the US and EU against Putin’s “inner circle”.

If we do not hear so much anymore about Putin’s kleptocracy, it may be because these sanctions failed to alter the behaviour of Putin on the world stage. No doubt Putin’s friends, and Putin himself, did not enjoy the sanctions: Putin’s friends because they were no longer allowed to travel to their favourite vacation spots in Spain; Putin because the sanctions put him beyond the pale of the international order. It was embarrassing.

But this did not stop Putin from stalling and undermining the Minsk accords meant to halt the fighting in eastern Ukraine, nor did it stop Putin from pursuing his brutal intervention in the Syrian civil war. If Putin’s friends were begging him to come to his senses, he wasn’t listening. More likely, Putin’s friends knew that they had been the beneficiaries of his largesse, his unlikely rise to power, and that they had to support him, come what may. Kleptocrats are not the types to organise successful palace coups. For that, you need true believers. If there is a true believer among them, he has yet to show his face. In fact, it appears the closest thing to a true believer is Putin himself.

Putin lives a fairly modest day-to-day existence. Yes, he has a palace on the Black Sea, built with pilfered funds, but he doesn’t actually live in it. In fact, it is unlikely that he will ever live in it. The palace is, in a way, the most hopeful thing that Putin is building – a promise of his eventual retirement, and under circumstances where he is not torn from limb to limb by a mob that has entered the Kremlin and overpowered his personal guards.
Theory 7: Putin is named Vladimir

A recent article published on the website of a respected American magazine warned readers that the end of communism “doesn’t mean that Russia has dropped its primary mission of destabilising Europe”, and described Putin as “a former KGB agent who, it is no accident, shares the name Vladimir Ilyich with Lenin”. When it was pointed out that Putin does not, in fact, share the name Vladimir Ilyich with Lenin – his name is Vladimir Vladimirovich Putin – the article was corrected to say that it is no accident that Putin shares the name Vladimir with Lenin. If it is not an accident, this may be because it is one of the most common Russian names. But still, it cannot be denied. Both Putin and Lenin are named Vladimir.
‘The outpouring of Putinalysis was a function of wanting to wish Trump away, to blame him on someone else. Surely we could not have elected this bigoted idiot-narcissist – surely he must have been forced on us from somewhere else.’
‘The outpouring of Putinalysis was a function of wanting to wish Trump away, to blame him on someone else. Surely we could not have elected this bigoted idiot-narcissist – surely he must have been forced on us from somewhere else.’ Photograph: Dmitri Lovetsky/AP

The Putin-is-named-Vladimir hypothesis is either the historic high point of Putinology, or its nadir, depending on your perspective. But the confident proclamation of expertise by someone who does not technically know Putin’s name is surely a sign of something. It’s a sign that most Putinology is not and has never been about Putin. In the weeks before and after the Trump inauguration, the outpouring of Putinalysis was a function of wanting to wish Trump away, to blame him on someone else. Surely we could not have elected this bigoted idiot-narcissist – surely he must have been forced on us from somewhere else.
Advertisement

There is no reason at this point to dispute the consensus view of most intelligence analysts that Russian agents hacked the DNC and then leaked the emails to Julian Assange; it is also a well-known fact that Putin hated Hillary Clinton.

Furthermore, it is true that the election was very close, and it did not take much to tip the result to one side. But it is also essential to remember that there was hardly anything damaging in the leaked DNC emails.

Compared to the 40-year cycle of US deindustrialisation, during which only the rich gained in wealth; the 25-year rightwing war on the Clintons; the eight-year-old Tea Party assault on facts, immigration and taxes; a tepid, centrist campaign; and a supposed late-breaking revelation from the director of the FBI about the dubious investigation of Clinton’s use of a private email server – well, compared to all those factors, the leaked DNC emails must rank low on the list of reasons for Trump’s victory. And yet, according to a recent report, Hillary Clinton and her campaign still blame the Russians – and, by extension, Barack Obama, who did not make a big issue of the hacks before November – for her electoral debacle. In this instance, thinking about Putin helps not to think about everything else that went wrong, and what needs to be done to fix it.

This evasion is the essence of Putinology, which seeks solace in the undeniable but faraway badness of Putin at the expense of confronting the far more uncomfortable badness in front of one’s face. Putinology predates the 2016 election by a decade, and yet what we have seen in connection to Trump these past few months has been its Platonic ideal.

Here in front of us is a man – Donald J Trump – who has said countless cruel and bigoted things and proposed cruel and bigoted policies, who is a pathological liar, who has failed in almost everything he has ever tried and who surrounds himself with conmen and billionaires. And yet, day after day, there is breathless excitement over each new data point in the effort to uncover Trump’s secret/hidden connections to Russia – each one inflated by the hope that this, now, finally, will render him illegitimate, remove him from the White House, and end the liberal nightmare of having actually lost an election to this hateful dope.

If Donald Trump is impeached and imprisoned for conspiring with a foreign power to undermine American democracy, I will celebrate as much as the next American. And yet in the long run, the Russia card is not just bad politics, it is intellectual and moral bankruptcy. It is an attempt to blame the deep and abiding problems of our country on a foreign power. As some commentators have pointed out, it is a page from the playbook of none other than Putin himself.
_________________
A la guerre comme a la guerre или вторая редакция Забугорнова
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Zabougornov
Добрый Администратор (иногда)


Зарегистрирован: 06.03.2005
Сообщения: 11520
Откуда: Обер-группен-доцент, ст. руководитель группы скоростных свингеров, он же Забашлевич Оцаат Поэлевич

СообщениеДобавлено: Суббота, 17 Июнь 2017, 20:05:12    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

https://www.inopressa.ru/article/16jun2017/bloomberg/putin_bersh.html#
Интервью с Путиным всегда бессмысленны

"Кинорежиссера Оливера Стоуна критикуют за то, что он задавал президенту Владимиру Путину слишком простые вопросы, журналистку NBC News Мегин Келли - за то, что она задавала враждебные вопросы, но Путин, тем не менее, смог легко отмахнуться. Так как же брать интервью у Путина, чтобы удовлетворить требовательных критиков?" - пишет колумнист Bloomberg Леонид Бершидский.

"Я никогда не брал интервью у российского лидера, хотя я и встретился с ним во время его первого президентского срока в мою бытность главным редактором деловой московской газеты, - рассказывает автор. - Основываясь на этом опыте и на чтении и просмотре бесчисленных интервью с ним, я склоняюсь к тому, что никто не справится с Путиным лучше, чем российские избиратели на его ежегодной прямой линии. Они задают вопросы такого типа: "Почему моя зарплата учительницы начальных классов в Иркутской области такая низкая?" или же: "Где новая квартира, которую мне обещали как пострадавшей от наводнения?" Легко представить, как дергаются местные чиновники, пока Путин обещает проверить конкретный случай".

"Когда Путин разговаривает с профессиональными интервьюерами, его ответы, которые годами словно вытягивались из стопки карточек с тезисами, имеют ту же функцию. Они являются сигналами и сообщениями для кого-то, кого нет в комнате, но это лишь вторичные сигналы по сравнению с тем, что Путин в действительности делает", - говорится в статье.

По мнению Бершидского, "бессмысленно судить журналиста или режиссера по тому, что он или она спрашивают у Путина, или по тому, как тот отвечает. Публичные взаимодействия Путина в сущности односторонни, и, хотя может показаться, что он реагирует на собеседника, на самом деле он не взаимодействует с интервьюерами или с теми, кто задает ему вопросы во время его тщательно срежиссированных прямых линий и пресс-конференций, - он использует их. Все, что они могут сделать в ответ, это попытаться использовать и его тоже - чтобы заработать, чтобы улучшить свое положение или попробовать решить свои жизненные проблемы".

"Я не припомню, - продолжает колумнист, - ни одного интервью или публичного выступления, в котором бы Путин раскрыл что-то случайно или под давлением. Главные редакторы изданий, начиная с The Wall Street Journal и кончая немецким таблоидом Bild, задавали ему острые, сложные, ложно-легкие и псевдонаивные вопросы. Он проводил четырехчасовые конференции и пятичасовые прямые линии, и все до одного эти выступления были обдуманными и нацеленными на конкретную аудиторию, без эмоций. Его притворство всегда намеренно, а его отклонения от фактов нацелены на усиления месседжа".

"В случае с иностранными интервьюерами его аудиторией являются правительства и политический истеблишмент их стран и, в меньшей степени, внутренняя аудитория, которая ждет, что он устоит против Запада, - говорится далее. - Его месседж иностранным лидерам не поменялся за 17 лет: "Россия - это суверенная держава с рядом исторических интересов, которые она будет преследовать вне зависимости ни от чего; западные державы не могут говорить России, что делать".

"В случае с пресс-конференциями и прямыми линиями, - продолжает Бершидский, - речь идет о местных чиновниках и основных избирателях Путина - тех, кто верит в доброго царя и патерналистское государство. Сигнал Путина этим аудиториям также никогда не меняется: "У меня все под контролем, и я вмешаюсь в любой вопрос управления, каким бы незначительным он ни был, ради моих верных подданных".

"У "Прямой линии" в четверг была необычная черта: нецензурированные вопросы, посланные в виде сообщений, мелькали на экране. Некоторые их них были жесткими: "Зачем вы навязываете авторитарный режим стране, которая становится тоталитарной?" или "Вы действительно думаете, что люди верят в этот цирк с заранее согласованными вопросами?". Путин сказал модератору, что он видел вопросы на экране, но он не предпринял никаких попыток на них откликнуться. Конечным результатом было типичное интервью с Путиным: шаблонные реакции, которые я слышал много раз", - пишет Бершидский.

"Стоит ли добиваться интервью с российским президентом ради таких реакций - или молчания? Ну, может, чтобы похвастаться", - заключает журналист.
_________________
A la guerre comme a la guerre или вторая редакция Забугорнова
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Zabougornov
Добрый Администратор (иногда)


Зарегистрирован: 06.03.2005
Сообщения: 11520
Откуда: Обер-группен-доцент, ст. руководитель группы скоростных свингеров, он же Забашлевич Оцаат Поэлевич

СообщениеДобавлено: Суббота, 17 Июнь 2017, 20:14:35    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

https://www.youtube.com/watch?v=Jd06O_ABATA
http://www.bards.ru/archives/part.php?id=15223
Профессионалам —
зарплата навалом.
Плевать, что на лёд они зубы плюют:
Им платят деньжищи —
огромные тыщи;
И даже за проигрыш и за ничью.

Игрок хитёр — пусть
берёт на корпус,
Бьёт в зуб ногой и — ни в зуб ногой.
А сам в итоге
калечит ноги —
И, вместо клюшки, идёт с клюкой.
...
_________________
A la guerre comme a la guerre или вторая редакция Забугорнова
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Zabougornov
Добрый Администратор (иногда)


Зарегистрирован: 06.03.2005
Сообщения: 11520
Откуда: Обер-группен-доцент, ст. руководитель группы скоростных свингеров, он же Забашлевич Оцаат Поэлевич

СообщениеДобавлено: Понедельник, 26 Июнь 2017, 21:39:37    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

https://www.inopressa.ru/article/26jun2017/inotheme/putin_stone_obzor26.html#
В чем харизма Путина? Спросите у Стоуна

"Интервью с Путиным" на Западе вызвали хор протестов, споров и критики. "Российский лидер никому и никогда не давал возможности так долго его "допрашивать", - пишет Liberation, - и он ни на мгновенье не отвлекся ни от драматургии, ни от формирования нужного имиджа". Маша Гессен списывает "восхищение" режиссера Путиным на "невежество" Стоуна и "неспособность или нежелание отличать факты от вымысла".

"Многие американцы ищут объяснения, почему Трамп, как представляется, обожает Путина. Как может могущественный богатый американец испытывать симпатию к склонному к тирании коррумпированному лидеру враждебной державы?" - пишет в The New York Times журналистка Маша Гессен. Ответы можно найти в документальном фильме Оливера Стоуна "Интервью с Путиным". "Похоже, Стоун испытывает то же самое горячее восхищение", - говорится в статье.

По мнению журналистки, в основе этого восхищения - пять моментов.

1. "Расплывчатые и в основном неправильные представления о биографии Путина и о российской истории". "Невежество Стоуна в том, что касается его темы, позволяет ему некритически слушать, когда Путин лжет", - пишет Гессен.

2. "Любовь к могуществу и величию". Автор приводит несколько примеров из фильма: например, "Стоун декламирует Путину его собственную речь об аннексии Крыма. Стоуну, похоже, нравится произносить слова Путина. Путину явно приятно слышать собственную речь".

3. "Общие предрассудки. Стоун и Путин страшно боятся мусульман".

4."Неспособность или нежелание отличать факты от вымысла. Так, Стоун спрашивает Путина о покушениях на его жизнь. "Есть пять неподдельных попыток, о которых я слышал", - говорит он уверенно. Это примечательно, так как журналисты, освещавшие тему Путина (в том числе я) не слышали ни о пяти, ни о четырех, ни даже об одной такой попытке", - пишет Гессен.

5. "Моральный нейтралитет. Чтобы практиковать невежество, расистские предрассудки, любовь к могуществу и полное небрежение к достоверности фактов, нужно жить в мире, где все может значить все что угодно и ничто не является бесспорным", - говорится в статье.

Усталого и нервного Оливера Стоуна, приехавшего на норвежский фестиваль Starmus, собравший звезд науки и развлекательной индустрии, преследуют споры, сообщает корреспондент La Repubblica. Его документальный фильм "Интервью с Путиным" уже вызвал хор протестов в США, а скоро он выйдет в Италии.

В интервью La Repubblica Стоун сказал: "За четыре часа, насыщенные информацией, Путин впервые представляет свою версию фактов, начиная с американских выборов и кончая войной в Сирии. Это его версия, не моя. Выслушать ее важно, потому что здесь мы на самом деле этого никогда не делали. Ее искажают обвинениями против него".

"Во многих случаях это тяжкие обвинения, например те, что выявлены специальным докладом ЦРУ", - отметил журналист. "Нет доказательств того, что американские выборы подверглись российскому вмешательству, - возразил режиссер. - Я думаю, что это часть пропагандистской игры Америки (...). Взгляд и язык тела Путина о многом говорят".

"Когда вы встретились с Путиным и сколько раз встречались?" - поинтересовался автор. "Во время съемок "Сноудена". Он рассказал мне свою версию той истории, - ответил Стоун. - Он был открытым, готовым помочь. Затем я возвращался в Россию девять раз, и каждый раз Путин уделял мне немного времени. В конце концов я снял 20 часов и из них смонтировал четыре часа".

"В общем, вы ему верите", - подытожил корреспондент. "Я не боюсь России, я не думаю, что она хочет сделать что-то плохое Западу", - признался режиссер. "Сегодня военные аппараты даже не позволяют Трампу встретиться с Путиным, - посетовал Стоун. - Но НАТО - это пережиток, оно не имеет никакого смысла. Рано или поздно мы придем к разрешению ситуации: Европа и Россия - это часть одной и той же истории".

Американский режиссер Оливер Стоун выпустил вводящий в заблуждение четырехчасовой "документальный" фильм в форме беседы с российским президентом, пишет журналистка Liberation Вероника Дорман, сообщая, что во Франции он будет демонстрироваться с сегодняшнего дня.

"В эпизодах о лихих 1990-х и об олигархах, о НАТО, гонке вооружений, спецслужбах, откуда он вышел, о бедности в стране и отношениях с Украиной, об Эдварде Сноудене и традиционных ценностях Путин выглядит возвышенно. Редко можно увидеть его столь спокойным и безмятежным (...), человечным, в отличие от образа робота с восковым лицом, к которому нас приучила российская телепропаганда, поскольку здесь он снят под неожиданным углом зрения - камера задерживает свой взгляд на его стареющих руках, на лысине..." - пишет Дорман.

"Я нисколько не заискиваю", - защищался Оливер Стоун от парижских журналистов в пятницу. "Однако он восхищается и потакает, - полагает Дорман. - Он не прекословит российскому президенту и даже не нажимает на него, когда тот ему объясняет, что СМИ в России свободны, что гомосексуалисты нисколько не преследуются, что он приструнил олигархов и что нет ничего незаконного в присоединении Крыма. Можно было бы наивно поверить, что американец плохо разбирается в российских досье и импровизирует, как было обещано. Однако на самом деле Стоун подчеркивает, что (...) не видит оснований не верить ему на слово".

Режиссер желает представить Путина таким, каким отказывается его видеть Запад, "благоразумным и готовым вести переговоры в интересах России, которую он очень любит".

Он задает "вопросы, которые порой содержат скрытые комплименты или предположения", пишет автор. "Словно он подсказывает текст Путину, и тот доволен сделанным одолжением (...) Позволяя Путину рассуждать о коварном расширении НАТО к российским границам и о гонке вооружений, о благоговении перед Сноуденом, который "не является предателем", Стоун выражает свое возмущение внешней политикой, империалистическими поползновениями и тотальным контролем в его собственной стране", - говорится в статье.

"Российский лидер никому и никогда не давал возможности так долго "допрашивать" его по столь различным сюжетам и в столь разнообразной окружающей обстановке, при этом он ни на мгновенье не отвлекся ни от драматургии, ни от формирования нужного имиджа", - утверждает автор.

"Путин наслаждался, ему был интересен процесс интеллектуального упражнения", - сказал Оливер Стоун.

Дэвид Танг, старый друг Оливера Стоуна, рассказывает в Financial Times о встрече с Путиным в Кремле во время одного из интервью.

"Мы ждали весь день. Наконец внезапно установилась тишина, прерываемая только марширующими шагами, - живописует Танг. - Президент - ниже ростом, чем я ожидал, и, что еще неожиданнее, с небольшим брюшком - стремительно вошел в комнату с одним переводчиком и одним охранником. Стоун пожал Путину руку. Меня проигнорировали. Путин сел, переводчик - рядом с ним".

"Стоун спросил Путина, вмешивался ли тот в американские выборы и, в частности, помог ли он Дональду Трампу победить. Путин презрительно отверг эту идею. Но как насчет отчета ЦРУ, в котором говорится об исчерпывающих свидетельствах российского вмешательства? Путин резко напомнил Стоуну о "разведданных" ЦРУ о наличии у Саддама Хусейна оружия массового поражения, которые оказались полностью ошибочными, - говорится в публикации. - Стоун не смог подловить Путина на подробностях".

Когда они проговорили более часа, был сделан перерыв. "Это был момент, которого я ждал, - пишет Танг: - меня наконец представили, и Путин пожал мне руку. Я рассмотрел его лицо - грубое и угловатое, но без явных тиранических черт - и не обнаружил на нем шрамов".

После перерыва Путин "обдуманно и развернуто" отвечал Стоуну на вопросы о Чечне, Украине, Крыме, Афганистане, Сирии, США и о господствующем мировом порядке. Он ни с кем не советовался, подчеркивает автор.

"Эта вторая сессия продолжалась два часа, значит, Путин почти не переводил дух почти четыре часа. Но казалось, что его выносливости хватит и на большее. Я был полностью измучен, хотя молча сидел и слушал", - сообщает автор.

"Встреча закончилась в 2:00 ночи, и я был рад добавить этот опыт к моим встречам с Мугабе, Кастро и Чавесом", - пишет Танг.

"Все мы встали и потянулись. Я чувствовал себя так, как будто побывал на съемочной площадке. Я и побывал. Только главный герой был не звездой кино, а реальным человеком, отрицающим, что у него есть серьезные деньги, жестким человеком, который редко улыбается", - говорится в публикации. "И да, я узнал одну вещь о Путине: он пил только воду одного российского бренда из пластиковой бутылки. Нас ею не угостили", - добавил Танг.
_________________
A la guerre comme a la guerre или вторая редакция Забугорнова
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅ -> ...в России Часовой пояс: GMT + 1
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах

Our friends Maxime-and-Co Двуязычный сайт для двуязычных семей Arbinada  Всё о русскоязычной Европе  Ницца для вас
У Додо. Сайт о Франции, музыке, искусстве  Вся русская Канада на Spravka.ca  Triimph Сайт бесплатного русского телевидения и радио, политическая аналитика multilingual online transliteration

 

??????? ???????? ??????? Русская Реклама Top List Находится в каталоге Апорт Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки.


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group